На ревизию гостиниц Санкт-Петербурга отправился управляющий парижского отеля Le Bristol Дидье Ле Кальвез.
1 / 2
Увидев завтрак в Kempinski, Дидье понял, зачем русским обильный буфет
«Исторические» номера Grand Hotel Europe подверглись бескомпромиссной реставрации
С террасы на крыше Kempinski видны Эрмитаж, Петропавловка и дом Собчака
В библиотеке Елисеева ревизор присел отдохнуть
Отреставрированные барельефы «Дома со львами» уже можно потрогать.
За спиной Дидье два творения Монферрана – «Дом со львами» и Исаакиевский собор.
В куртке, в которой можно идти по следам Амундсена, унтах и шапке, Дидье Ле Кальвез вваливается с мороза в прихожую питерского W. Персонал инстинктивно выстраивается в шеренгу, директор отеля спешит поприветствовать гостя, а я понимаю, что миссия провалена. С таким ревизором остаться незамеченными не удастся: ростом, нарядом и лицом харизматичный Дидье больше походит на актера, чем на управляющего отелем. Впрочем, любой управляющий должен быть актером. Иногда в амплуа героя-любовника, иногда – тирана.
Ле Кальвез создал парижский George V (как отель Four Seasons), теперь управляет Le Bristol. Между этими двумя ступенями карьеры он «отдыхал» на устричном острове Ре, где в историческом порту Сен-Мартена строил для молодой жены Оливии прелестную гостиницу Hotel de Toiras. Строил по-серьезному: в отель с 20 номерами приходили на работу профессионалы, с которыми можно было бы хоть завтра открыть «Москву». Там, на острове Ре, родине Кальвезов, мы и познакомились. Потом был Париж, Дидье тогда много чего перекраивал во дворце на Фобуре: строил новые ресторан и спа, добивался для Le Bristol титула Palace, наводил новые порядки. В феврале, в самые морозы, мы решили пройтись по питерским отелям.
Аперитив
Шампанское с видом
На все у нас меньше суток: Дидье приехал вечером, а улетать в Париж должен на следующий день после обеда. Потому, не дав французу отдышаться, я веду его в «Дом со львами», будущий Four Seasons, благо он через дорогу от W. Новую гостиницу еще никто не видел, хотя ее открытие и назначено на сезон белых ночей, и комнату уже можно забронировать. Сотни рабочих еще снуют по коридорам, и пыль стоит столбом. Коллеги просто не могут не показать Ле Кальвезу плод шестилетних трудов.
Дидье Ле Кальвез
Мы проходим холлом, поднимаемся по парадной лестнице. Исторические интерьеры дворца Лобановых-Ростовских уже давно отреставрированы. С первого, через стройку – на пятый, где, надев бахилы, заходим в готовый номер с террасой, заметенной снегом. В сугробе – бутылка шампанского. С террасы видны шпиль Адмиралтейства и телебашня на профессора Попова. Пробка вылетает из бутылки, и в этот же момент башня начинает сверкать огнями – почти как Эйфелева. Пока мимо еще не спрятанных за стенами канализационных стояков спускаемся вниз, Дидье успевает прокомментировать: «Ощущение, что владелец денег не жалел, и все сделано хорошо. У будущего директора будет куда меньше головной боли, чем могло бы быть».
Ужин
Суфле с кроликом
Мы возвращаемся в W, на ужин. Наверняка Дидье хотел бы попробовать чего-то русского, но я веду ревизора в miX in St. Petersburg, заведение Алена Дюкасса.
Устроившись с видом на кухню, делаем заказ. Месье Ле Кальвез просит подать яйцо с чечевицей (мой совет), кулебяку с лососем (все же отыскал что-то русское!), кролика («У кроликов с французами, – утверждает Дидье, – нечто вроде романа»), цыпленка с фуа-гра, цикорий и оленину. Юный шеф присылает нам овощной кукпот.
Грозный Дидье тает: «Настоящая французская кухня! И это хорошо для отеля, прекрасно – для Дюкасса, еще лучше – для города и (оглядев полупустой зал), похоже, не очень здорово для владельца».
На десерт – суфле. Такое суфле, что даже страстный любитель суфле (по его признанию) Ле Кальвез восторженно присвистывает: это – всем суфле суфле!
Завтрак
Номер для Паваротти
Рано утром отправляемся в «Европейскую», ныне Grand Hotel Europe, где мы решили сначала позавтракать, а потом уж пройтись по номерам.
В зале ресторана выставлены баррикады буфетов. Инкогнито не удается сохранить и здесь (рыбак-управляющий рыбака-управляющего увидел издалека), официантки подчеркнуто предупредительны и даже приплясывают, тем более что по традиции в «Европе» на завтраке играет аккомпаниаторша. Гость выбирает блины с лососевой икрой, я – фрукты и рыночный творог.
После завтрака нас ловит пиар-менеджер Ирина Хлопова. В отеле она 21 год, с тех пор как «Европейская» с помощью шведов стала Grand Hotel Europe. Начинаем мы с номера «Паваротти» на «историческом» этаже гостиницы. Дидье придирчиво осматривается, трогает мебель, справедливо отмечает, что Паваротти вряд ли смог бы протиснуться между кроватью и стеной, и, обратив внимание на хитроумную подставку для багажа, просит фотографа сделать кадр. Видимо, в Le Bristol подошла пора менять подставки.
Апартаменты отеля W
Мы заходим в люкс-апартаменты «Стравинский», оформленные в бодрых тонах «Весны священной». Даже мрамор ванной комнаты свежеотреставрированного люкса – зеленый. Дидье нравится. Но еще больше ему нравится страсть, с которой Ирина рассказывает об отеле: «Да вы влюблены в это место!» Ирина не отрицает.
Покончив с «историческим», мы поднимаемся на последний этаж, где располагается бальный зал «Крыша». Услышав название, Дидье оживляется: «После процесса в Лондоне слово «krysha» теперь известно каждому!»
Второй завтрак
Глаза цвета Эрмитажа
Распрощавшись с Ириной, едем на Мойку, 22, в Kempinski. Навстречу вылетают генеральный директор и три премилые юные особы, ведающие комнатами, продажами и поселением. Первым делом идем смотреть завтрак. Опять буфет, опять горы еды (месье ревизор особо отмечает мед в сотах и шампанское Ruinart) и пришедшее с опытом знание: «Господи, сколько же русские едят за завтраком! Теперь понимаю, зачем вам нужен буфет!»
Отказавшись от второго завтрака, поднимаемся на krysha, откуда открывается сногсшибательный вид на Дворцовую и прилегающие районы. Дидье выходит на заснеженную террасу: «Ваш прекрасный город должен стать одним из главных направлений мирового туризма. Именно зимой, когда в музеях мало народу, когда такая красота и когда (это уже добавляю я) так и тянет махнуть рюмочку водки».
Гостиничный повар, тезка нашего ревизора, предложил в ресторане на крыше меню White Days: устрицы, моллюски, морепродукты. Ну, и шампанское, конечно!
Наталья, начальница над комнатами, предлагает поехать в номера. Мы вызываем лифт и спускаемся сначала в № 821 (Standard Suite), а потом – в № 201 (Executive Suite). Оба номера просторны (даже американцы, по словам Дидье, должны быть довольны), в обоих – роскошные ванные.
На прощание Дидье отмечает еще одну немаловажную деталь – глаза Натальи (интенсивного зеленого цвета, весьма похожего на тот, в который окрашен фасад Эрмитажа): «Мадемуазель, даже если бы вы ничего не умели делать, вас надо было бы взять в этот отель на работу хотя бы из-за цвета ваших глаз».
Интермедия
Чистилище
Из 22-го дома перебираемся по набережной Мойки в 59-й, в «Талион Империал Отель».
Еще недавно здесь крутилась рулетка (игровой дом «Талион» работал с 1992 года и был закрыт по новому закону, запретившему казино в городах), теперь в трех дворцах, выходящих фасадами на Мойку, Невский и Большую Морскую, расположился отель на 89 номеров с бассейном на крыше.
Мимо огромных новодельных атлантов, загнанных в холл, по парадной лестнице (Дидье останавливается рассмотреть роспись, изображающую Петра со сподвижниками), через бар со сталактитами идем к «Императорским» покоям, самому большому (№ 305) номеру отеля. Поразительно в этих апартаментах все: размер (чуть ли не 300 квадратных метров), толщина стекол (пуленепробиваемые и не открывающиеся), богатый декор и наличие второй спальни со «свадебной» кроватью под балдахином. Роскошь управляется системой Siemens.
Анфиладой «Императорский» люкс соединяется с люксом «Императрицы» – чуть ли не единственным помещением, в котором сохранились фрагменты колонны еще из того дворца, что построил для Чичерина Кваренги в XVIII веке. Архитектор, кстати, и сам жил тут. Тут вообще много кто жил. Сюда даже Пушкин своего Онегина отправлял – в Talon, на встречу с Кавериным.
Владимир Измайлович, "Новый соцбыт"
Времена Елисеева в соседнем дворце XIX века представлены, впрочем, куда весомее: ореховая гостиная в стиле французского ренессанса, зал «Баккара» с плафоном «Чистилище» (расписанным в советские времена художником Измайловичем), роскошная библиотека и покои мадам Елисеевой.
Обед
Смешенье французского со строгановским
Перед обедом заходим в W, в номер Дидье, и ревизор, уже, кажется, привыкший к питерским холодам, выскакивает на балкон. Солнце отражается в куполе Исаакия, небо потрясает лазоревым цветом, город прекрасен как никогда. Восторг!
И Дидье опять заводит песню про нашу (россиян вообще, и сотрудников Condé Nast Traveller в частности) ответственность за то, чтобы Петербург стал мировой зимней туристической столицей: «В Россию надо приезжать, когда она под снегом! Посмотри, какая красота. Сделайте же что-нибудь. Привлекайте нас, иностранцев, тем более что гостиницы хорошие здесь есть. Вон сколько сегодня видели! Кстати, я первый раз в W, и мне понравилось. Особенно кровать! Ну и суфле, конечно».
При воспоминании о суфле начинает сосать под ложечкой, и мы идем в «Давыдов», ресторан «Астории», заморить червячка.
Наконец-то Дидье имеет возможность заказать бефстроганов. И Les Forts de Latour к нему. Несмотря на мороз и бефстроганов, француз выбирает французское, обходимся без водки.
На этом месте стоял дом причта (нечто вроде общежития церковнослужителей) Исаакиевского собора. В 1893 году архитектор Иван Иорс надстроил четвертый и пятый этажи над флигелем XVIII века. В 2007-м дом был снесен. Фасад отеля воспроизводит проект Иорса.
Вознесенский пр-т, 6, +7 (812) 610 6161, от 10 300 руб.
Дворец флигель-адъютанта князя Лобанова-Ростовского, он же «Дом со львами», возведен по проекту архитектора Монферрана (того самого, что построил Исаакиевский собор и Александровскую колонну) за неполных два года (1818–1820).
Вознесенский пр-т, 1.
Гостиницу «Европа» открыли в 1875 году в зданиях отеля Клее и доходного дома Рогова. В 1914 году Федор Лидваль реконструировал отель в духе модерна. Гостиничный ресторан стал первым в России с электрическим освещением (в 1905 году).
Невский пр-т, Михайловская, 1/7, +7 (812) 329 6000, от 11 900 руб.
Владимир Измайлович, расписавший плафон в зале «Баккара», специфически понял техзадание. Темой росписи должен был стать «Новый соцбыт», но получилось иначе: внизу – пастораль, посередине, в огненном смерче – советский колхоз, наверху, в языках очищающего пламени – мавзолей вождя и толпы на Красной площади. Естественно, плафон был замазан вплоть до последней реставрации.
Невский пр-т, 15, +7 (812) 3249911, от 10 200 руб.
Дворец, за отреставрированным фасадом которого прячется новое девятиэтажное здание отеля, построен в последние годы царствования Николая I голландским инженером Базилем (Василием) фон Витте. В соседнем доме (наб. Мойки, 20) – Императорская капелла, которой в то же время руководил князь Львов, автор музыки к гимну «Боже, царя храни».
Мойка, 22, +7 (812) 702 7711, от 13 010 руб.
Фото: Michael Brown/Andy Fiord Studio
