You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город

Футляр для скрипки Владимира Спивакова

Сати Спивакова рассказала Condé Nast Traveller о том, как великий скрипач обрел свою скрипку и  как у инструмента появился достойный его футляр

Взаимоотношения скрипача и скрипки — тема неисчерпаемая и до конца неизведанная. Именно скрипка, как никакой другой инструмент, становится голосом музыканта, а может, и его душой! И никакие технологичес­кие достижения, анализы лака, компьютерные просвечивания так и не открыли нам тайну великих скрипичных мастеров — Амати, Страдивари, Гварнери. Почему этих гениев было так немного; почему жили и творили они именно в Италии; почему никто не смог их превзойти? Вопросы эти породили тома исследований, множество домыслов и легенд. Правда же в том, что сегодня этих скрипок все меньше, они превратились в предмет инвестиций, многие из них десятилетиями молчат, запертые в сейфах банков, и голоса их вряд ли будут услышаны...


Страдивари Спивакова носит имя скрипача, профессора Московской консерватории Ивана Вой­цеховича Гржимали, а ее футляр — инициалы V.S.

Конечно, каждый великий скрипач мечтает играть на великой скрипке. Но не на любой: найти свою, единственную, так же непросто, как встретить любимую женщину. У каждой скрипки свой характер, свой тембр. Она существо капризное, ее надо объезжать, как породистую лошадь, но уж если она влюбится в руки скрипача и начнет отвечать ему взаимностью, на нее можно положиться.

Мечтал о своей скрипке и муж. Без всякой надежды. Как скрипач, проживший большую часть творческой жизни в СССР, где Госконцерт бессовестно обирал артистов, мог мечтать о страдивари? Так что волшебные звуки он извлекал из беспородной, хоть и итальянской скрипочки Франческо Гобетти. Многие произведения на ней просто не выхиливали. Ну не могла она быть скрипкой высшей расы. (Помните рассказ Толстого «Холстомер. История лошади»?)

Потом наступил 1997-й. Встретились друзья! Люди, влюбленные в скрипача Спивакова, обладающие средствами и практическим пониманием вещей. Две семьи сложились, создали фонд, купили скрипку и отдали ее маэстро в пожизненное пользование. Отчетливо помню день, когда ныне уже покойный импресарио Мишель Глотц, принимавший активнейшее участие в переговорах, принес страдивари в нашу парижскую квартирку. Светило солнце. Муж играл на старенькой гобетти. Отложил ее, осторожно открыл потертый футляр, в котором лежало сокровище, взял в руки страд (так между собой называют музыканты скрипки Страдивари) и заиграл. Мы с Мишелем с трудом сдерживали слезы — наша мечта, наш «заговор» осуществился. Мы словно чувствовали, сколько дорог, сцен мира, нотных страниц, концертов, путешествий открывается в эту минуту перед Скрипачом и его Скрипкой. На столе в лучах солнца, чуть обсыпанная канифольной пылью, горестно молчала та, другая, верная подруга предыдущих странствий и сценических баталий. Я смотрела на нее и думала: твой звук останется в сердцах тех, кто слышал тебя, пришло время отдыхать.

Меня часто спрашивают, не ревную ли я скрипку к мужу? У музыкального журналиста этот вопрос родиться не может. Дочь скрипача и жена скрипача, знаю с детства, что первая и главная жена — скрипка. Ревновать к ней бессмысленно. Она союзница, подруга, спутница, утешительница, кормилица. О ней надо заботиться, ее надо любить.

Страдивари Спивакова создана в 1712–1713 годах (на этикетке цифра 12 перечеркнута цифрой 13). Надеюсь, когда-нибудь мы узнаем ее судьбу. У всех великих инструментов есть имена. Нашу зовут Hřímalý в честь скрипача, профессора Московской консерватории XIX века Гржимали. У него был огромный авторитет в музыкальных кругах. Еще он известен тем, что написал упражнения для скрипачей, которые почти все скрипачи не выносят за сложность. Известно, что Гржимали за несколько лет до революции бежал из России (видимо, тогда же его скрипка покинула страну вместе с ним).

Жизнь скрипача всегда была сродни жизни странника. Но трансатлантические путешествия, когда артист уплывал на корабле в мировое турне со 120 кг багажа, ушли в прошлое. Сегодня надо успеть сыграть за шесть дней пять концертов, поменять три самолета, два скоростных поезда и несколько машин. Перевозить драгоценную скрипку в таких условиях — серьезная проблема. Все последние годы лидеры в производстве футляров для скрипки — японцы. Их легкие и недорогие футляры лишены всякой индивидуальности, их не жалко поцарапать, поменять на следующий безликий футляр. Как-то раз Бернар Арно спросил: «Почему бы не сделать специально для скрипки маэстро футляр Louis Vuitton?» Я созналась, что мечтаю подарить такой подарок мужу на день рождения. Арно воскликнул: «Это будет наш подарок, а вы поезжайте в Аньер и обо всем договоритесь с Патрик-Луи Вюиттоном».

И вот я в Аньере, где время, кажется, остановилось, где в доме с садом еще жива та, старая Франция, главная ценность которой — искусство создавать красоту и жить в красоте. Наследник фирмы и хранитель традиций Патрик-Луи Вюиттон рассказывает мне, что перестал летать самолетами с тех пор, как ему запретили возить с собой его талисман — перочинный ножик знаменитого дедушки. Ну что ж, он может позволить себе проводить дни в родовом поместье, греясь вечерами у камина. А нам надо успеть в несколько концертных залов, и чтоб скрипочка Cтрадивари уютно чувствовала себя в футляре, который будет легким и захочет разместиться на полке над пассажирским креслом. А главное, объясняю я Патрик-Луи, футляр для скрипки — это маленький мир ее владельца. У Спивакова в нем вся жизнь: помимо паспорта и наличных — письма отца, написанные перед его первыми концертами в Москве в конце 60-х, контракты, запонки, струны, два-три смычка, фото детей, любимый снимок с Леонардом Бернстайном, даже моя фотография, случайно где-то сделанная после концерта, капли от насморка, таблетки от боли в горле, записные книжки и еще масса всякой мишуры. А в жестком футляре, сконструированном по всем законам жанра, карманы не предусмотрены. 

То был невероятный по дерзости поступок: улучив момент, когда мужа дома не было, я удрала в Аньер со скрипкой. Время внутри меня неслось диким галопом, но я старалась не прерывать обстоятельный разговор с Патриком, выбирая кожу, замшу для внутренней отделки, позволив мэтру сделать детальный чертеж скрипки. Идея для хранения и перевозки мишуры была найдена — Патрик придумал специальное шасси, как в коробках для драгоценностей, со множеством перегородочек. Я понимала, что ставлю перед ним практически невыполнимую задачу — создать уникальный предмет роскоши для артиста, каждодневно живущего на скоростях, начисто отрицающего эту роскошь. Но гениям подвластны любые задачи. Вот так четыре года назад уникальная скрипка обрела свой уникальный футляр.

Сначала с Hřímalý сняли мерку...

1 из 4 Сначала с Hřímalý сняли мерку...

Сначала с Hřímalý сняли мерку...
...затем за дело взялся Патрик-Луи Вюиттон, праправнук основателя Дома

2 из 4

...затем за дело взялся Патрик-Луи Вюиттон, праправнук основателя Дома

...затем за дело взялся Патрик-Луи Вюиттон, праправнук основателя Дома
Мастера Louis Vuitton проверяют все до миллиметра

3 из 4

Мастера Louis Vuitton проверяют все до миллиметра

Мастера Louis Vuitton проверяют все до миллиметра
Завершающая стадия изготовления футляра

4 из 4

Завершающая стадия изготовления футляра

Завершающая стадия изготовления футляра


первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+