You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие На пляж путешествие С семьей путешествие Активный отдых

Галапагосы: по следам Чарльза Дарвина

Рожденные эволюцией

Лев Данилкин

Здесь был Дарвин – и увидел на Галапагосах нечто такое, что позволило ему сформулировать величайшую идею в истории человечества. В надежде понять процесс эволюции теперь сюда приезжают по двести тысяч туристов в год.

Морские львы и пеликаны в Пуэрто-Айора

1 из 11

Морские львы и пеликаны в Пуэрто-Айора

Морские львы и пеликаны в Пуэрто-Айора
Крабы на острове Северный Сеймур

2 из 11

Крабы на острове Северный Сеймур

Крабы на острове Северный Сеймур
Залив на острове Эспаньола

3 из 11

Залив на острове Эспаньола

Залив на острове Эспаньола
Черепаший заповедник на острове Санта-Крус

4 из 11

Черепаший заповедник на острове Санта-Крус

Черепаший заповедник на острове Санта-Крус
Остров Сантьяго

5 из 11

Остров Сантьяго

Остров Сантьяго
Птицы фрегаты

6 из 11

Птицы фрегаты

Птицы фрегаты
Двойная радуга неподалеку от острова Сантьяго

7 из 11

Двойная радуга неподалеку от острова Сантьяго

Двойная радуга неподалеку от острова Сантьяго
Баклан в заливе Элисабет

8 из 11

Баклан в заливе Элисабет

Баклан в заливе Элисабет
Пингвин на охоте в Пуэрто-Вильямиль

9 из 11

Пингвин на охоте в Пуэрто-Вильямиль

Пингвин на охоте в Пуэрто-Вильямиль
Количество туристов на Галапагосских островах строго регулируется

10 из 11

Количество туристов на Галапагосских островах строго регулируется

Количество туристов на Галапагосских островах строго регулируется
Кактусы на острове Санта-Фе

11 из 11

Кактусы на острове Санта-Фе

Кактусы на острове Санта-Фе

На Дарвиновской исследовательской станции в городке Пуэрто-Айора на галапагосском острове Санта-Крус я оказался 23 июня 2012 года – никогда не знаешь, какой день может стать роковым. Главной тамошней достопримечательностью считался Одинокий Джордж – гигантская черепаха вымирающей породы, танк эволюции, последний из могикан; проведя несколько минут рядом с его загоном, я произнес положенную реплику («Э, да он не такой уж одинокий: пять самок на одного!»), отщелкал пару кадров, после чего отправился дальше, слегка разочарованный. За поворотом открылась картинка поживее – если Джордж, с его седлообразным панцирем, напоминал всего лишь легкую танкетку, то его соседи, с панцирями купольного типа, выглядели настоящими штурмовыми танками; я смотрел бы на эту «Курскую дугу» Хоть целый год – если бы служитель не сообщил мне, что станция закрывается на ночь.


В 8:30 утра 24 июня Одинокий Джордж, самая знаменитая черепаха в мире, был обнаружен мертвым. Смерть эта вызвала резонанс не меньший, чем кончина Стива Джобса; в Пуэрто-Айора аборигены вышли на траурные демонстрации. Solitario George был всеобщим любимцем и местной иконой, чаще его на футболках с галапагосской символикой изображали только Дарвина. Никакого внятного объяснения этой странной гибели не нашлось.


Разумеется, после этого – не значит вследствие этого, но... может быть, я чихнул в его сторону? Забыл отключить вспышку – и он сдох, контуженный световой гранатой? Может, он умер от обиды – по правде сказать, в списке удивительных существ, повстречавшихся мне за неделю на островах, Джордж находился далеко не в верхних строчках – так, где-то между гигантской рыбой-ястребом и пингвином. Да, огромный, кожистый, костяной, древний – чудо света, но факт пребывания за загородкой нивелировал эффект от его эксцентричной внешности. Куда ему было тягаться с морской игуаной, которая шлепнулась прямо мне на голову и как ни в чем не бывало поплыла по-собачьи дальше – жрать водоросли! С голубоногими boobies – олушами, которые танцевали на камне так, будто репетировали номер для съемок диснеевского мультфильма. С «коржиками» – морскими не то котиками, не то моржами, не то львами, не то вообще тюленями – самыми веселыми существами на свете, которые еще утром плавали вокруг меня по спирали, словно русалки Galapagos по-испански значит «седло» – на седло похож панцирь черепах того вида, к которому принадлежал покойник. Формально именно гигантские черепахи остаются «титульной нацией» архипелага, однако шансы наткнуться на одно из этих чудовищ ни с того ни с сего крайне невелики – они живут либо в резервациях, либо на островах, закрытых для посещения. Подлинные короли Галапагосов – те, кто разгуливает по улицам, кто без спросу залезает на чужие шлюпки и даже на яхты, кто не дает прохода нормальным людям, – кое-кто еще.

Сначала хлопаешь – можно в ладоши, лучше ладонью об рюкзак. Эффекта ноль – низкочастотные вибрации свидетельствуют об интенсивной стадии сна... хрррр... хррр.... Смех смехом, а пройти через «коржиков» – которые внаглую валяются посреди узенькой тропинки – затруднительно. Обойти – негде, наступишь – могут цапнуть; надо будить. Сначала они, правда, спят, потом делают вид, что не слышат, потом – что не понимают, потом обиженно рычат, потом все-таки сваливают – под уже настоящие аплодисменты: представьте себе, что от вас удирает прикроватная тумбочка. Путь в глубь острова открыт. Снаружи, с яхты, острова выглядят не слишком впечатляюще – и уж никак не райскими. Голые скалы, много расщелин; открытые пространства залиты застывшей базальтовой лавой; если она относительно свежая, то вегетативный покров отсутствует вовсе. Где давняя – нечто чахлое и бурое, декорированное кактусовыми деревьями, как в мексиканских ресторанах; пустыня и есть пустыня, воды-то на Галапагосах, считай, нет, а дождь лава впитывает как губка.


Фламинго в лагуне Пуэрто-Вильямиль на острове Исабела

Изнутри, однако ж, с берега, острова преображаются – оказывается, они просто были прикрыты камуфляжной сеткой: «ну чего на нас высаживаться, ничего особенного». Ничего особенного – просто затерянный мир: драконы и археоптериксы, тероподы и стегозавры, помелкотравчатее, чем в «Парке Юрского периода» – но явно они, из сказок и детских энциклопедий, фантастические, гротескные, пупырчатые, гребенчатые, когтистые твари, внушающие почтение, страх, восторг и изумление.


«В 1832 году, – пиcал Курт Воннегут, – одно из самых маленьких и бедных государств планеты, каковым являлся Эквадор, обратилось к народам мира, прося их согласиться с тем, чтобы острова считались частью эквадорской территории. Никто не возражал. В то время это казалось безобидным и даже комичным. Как если бы Эквадор в приступе империалистического помешательства решил присоединить к своей территории пролетающее мимо Земли астероидное облако». Никакого восторга, страха и почтения животный и растительный мир Галапагосов не вызывал; пресной воды здесь не было, и до середины ХХ века острова в целом были необитаемыми; именно поэтому «затерянный мир» сохранился в неприкосновенности.


Первые несколько островов кажется, что главное на Галапагосах – это количество удивительной живности. Под каждым кактусом окопалась рептилия, на каждом камне приплясывают олуши, а под каждым камнем – пятьдесят «коржиков» и пятьсот красных, как рассыпавшиеся кусочки паззла с «феррари», крабов. На спине у игуаны примостилась лавовая ящерица, а пока олуши выступают перед публикой, птица фрегат – с красным пузырем размером с мяч для аэробики перед грудью: эрекция! – пытается спереть у них только что снесенное яйцо. Здесь не надо никого искать. Наоборот, все эти твари – одинокие и входящие в состав скульптурных композиций – сами себя экспонируют, как будто они не животные, а вазы, живые вазы, в музеях, на постаментах. Они нарочно высиживают птенцов прямо на тропе, по которой каждый день ходят люди. Они сами заглядывают тебе в глаза, как будто ты святой Франциск, и никуда не убегают. Это и есть главное чудо: они тут все – непуганые; как в раю. Чем древнее выглядит существо, тем оно доверчивее. Олуши похожи на заколдованных, превращенных в птиц людей – как у Гауфа. Фрегаты – вылитые археоптериксы. Альбатросы – райские птицы с вышивок на рушниках: белые, млечные, они токуют, курлычут, целуются, желтыми клювищами друг об друга – тук-тук-тук. Они провоцируют приступы нежности – не надо быть слишком впечатлительным, чтобы захотеть украсть, схватить за пазуху или хотя бы просто поцеловать – вот этого, и того, и того. Поцеловать? В техническом смысле никаких препятствий – пожалуйста, кого угодно, но, во-первых, не всякий отважится чмокнуть игуану, а во-вторых, это запрещено правилами; тем, кто тянет руки приголубить умилительного «коржика», натуралисты показывают груду костей и рассказывают страшную историю о том, что un leonito pequeno тоже гулял с мамой, купался в океане и тыкался мордочкой в песок, пока однажды добрые люди не взяли его на руки, чтобы сфотографироваться. Тут-то его счастливое детство и закончилось – дело в том, что матери узнают своих «коржиков» по запаху, – а кому нужен ребенок, который пахнет как американский турист? Брошенные родителями, «коржики» умирают на берегу от голода. Ну да все равно всех не перецелуешь – их тут тысячи, и все словно в полусне. Да чего там «словно». Дрыхнут дни напролет «коржики», в летаргическом сне топорщат морщинистые гребни морские игуаны, в трансе покачиваются пингвины-коматозники, и даже олуши, танцующие на своих ярко-синих перепончатых лапах – лунатики. У Добролюбова была статья про типичное явление русской жизни: «Что такое обломовщина?». Русской? Это он не был на Галапагосах – вот где обломовщина, лень, апатия. Можно подумать, что все эти твари находятся на заслуженном отдыхе – но где, спрашивается, они работали, что так устали? Правильный ответ – прямо здесь: у них тут идет важный процесс, ради которого и приезжают сюда по 200 000 человек в год.



Почта в Пуэрто-Вильямиль

Почему люди оказываются на Галапагосах, какие мотивы ими движут? Это не такой простой вопрос. Континентальный Эквадор – который гроша ломаного не стоит по сравнению с Галапагосами – в качестве цели путешествия гораздо понятнее: там Амазония, джунгли, водопады, вулканы, канопинг. А что такое на Галапагосах? Ни тебе колибри, ни индейцев, ничего слишком очевидного. Переберите в уме, что у вас ассоциируется с Галапагосами, и вы поймете, что первая тройка выглядит так: черепахи, Дарвин, эволюция – причем скорее в обратной последовательности. Здесь был Дарвин – и увидел нечто такое, что позволило ему сформулировать Величайшую Идею в Истории Человечества.


Но что?

Залив Дарвина находится на острове Дженовеза: это внутренний двор, арена огромного природного колизея. Остров Дженовеза представляет собой круглое циркообразное сооружение; как и в римском Колизее, с одной стороны стена обрушилась, внутрь хлынул океан, и теперь туда заплывают яхты. Дженовеза – один из самых северных островов, путь до него неблизкий, в Северное полушарие, на другую сторону экватора; очень немногие яхты включают этот остров в свой маршрут – зато многие пассажиры по прибытии получают представление о том, как чувствует себя белье в стиральной машине, отработавшей пятичасовую программу, открытый океан – не шутка, однако того стоит.


Яхтенный круиз обходится в разы дороже, чем проживание на суше, зато увидеть можно в десять раз больше. За неделю у вас есть шанс ступить на десяток небольших островов или один огромный (Исабела) плюс три-четыре средних и мелких. При любых обстоятельствах в день вы посещаете два места – иногда два разных острова, иногда какой-нибудь грот Черной Черепахи и пляж Гаррапатеро – на одном. Сеанс состоит из двух частей – пешая прогулка, затем снорклинг. Там смотришь зверей-птиц, тут – рыб, и везде – пейзаж, ландшафт – умопомрачительный геологический стриптиз. Кишащие живностью Галапагосские острова представляют собой продукты крайне разнообразной вулканической деятельности: все они сформировались в результате выбросов лавы. Дженовезский колизей – кальдера: провалившаяся вершина кратера; «стены» здесь – 30-метровые скалы.


От яхты тебя везут к берегу на моторке; wet landing означает десантирование в стиле D-Day, dry landing – битву с «коржиками» на ступеньках пристани: хлоп-хлоп, кыш отсюда, кыш, тебе говорят. Каждая высадка на остров – не просто «пришел-увидел-сфотографировал», а тщательное исследование биологических и ландшафтных особенностей местности; не просто вопли «а-а-а, Серхио, гляди, это ж пеликан!», а краткая интродукция в классификацию живых и неживых организмов, обитающих в границах данного ареала; имитируется жанр научной экспедиции.


Даже во время снорклинга натуралист умудряется не просто ткнуть пальцем в морское чудище – а, выдрав трубку изо рта и отплевавшись, прочесть мини-лекцию, как оно тут оказалось, из чего состоит его меню и каковы его перспективы быть съеденным. «Джейн, поаккуратнее, под вами акула». – «Акула? Какая-то другая акула или всегдашняя акула?» – «Галапагосская, Джейн; часто достигает в длину четырех метров, но ваша – всего два с половиной». При слове «акула» Джейн развивает олимпийскую скорость в направлении шлюпки сопровождения только в первый день – теперь-то она знает, что акулы здесь сытые, и интересуется исключительно размерами.


Под водой, где акулы обеспечивают нужный градус драматизма, а морские черепахи согревают сердце, потому что в глазах каждой читаешь бегущую строку: «Дорогой друг, ты не зря потратил свои доллары на эту поездку», разумеется, преподаются лишь азы зоологии, а вот вечером, на регулярных итоговых пресс-конференциях, дойдет и до латинских названий. «Как я уже говорил, Галапагосы находятся на перекрестке четырех океанских течений, и поэтому мы наблюдаем здесь феноменальное разнообразие морской жизни». Да уж – феноменальное: плотность косяков такая, что кажется, будто заплыл внутрь консервной банки, набитой «ангелами» и «хирургами». На суше и на море натуралист устраивает спектакль, где он играет роль Дарвина, а его группа – студентов. Или – если угодно – священника, служащего литургию в храме науки. Да-да, нечто среднее между экспедицией и хаджем; и так два раза в день.



Скелет кита в Пунта-Эспиноза


Если вам нужно стопроцентное доказательство того, что религией современного человека – не декларативно, а неосознанно – является наука, то на Галапагосах вы его получите. Острова, сильно уступающие многим другим (какие-нибудь Маркизские или Подветренные, не говоря уже о Капри и Гавайях, уж наверно будут поживописнее Галапагосов), представляются нам достаточно ценными, чтобы лететь ради них на край света, прежде всего потому, что Дарвин объявил их уникальными «с научной точки зрения». Что конкретно это значит – многие представляют себе весьма смутно, однако все, кого сюда занесло, знают, что Галапагосы неким мистическим образом связаны с осенившей Дарвина идеей эволюции.
Мы инвестируем деньги и усилия в нечто je ne sais quoi – в атмосферу, способствовавшую зарождению Величайшей Идеи. В Грецию едут за античностью, в Прованс – за деликатесами, на Галапагосы – «смотреть эволюцию». Это трудно объяснить даже себе – и поэтому многие туристы, явившиеся сюда, исходят из подсознательного предположения, что эволюция на Галапагосах происходит как-то энергичнее, чем где-либо еще, что там есть некий действующий «вулкан эволюции», и поэтому все увиденное – от лавовых тоннелей до манеры фрегатов выдувать из себя самые красные пузыри во всем Тихом океане – склонны связывать именно с эволюцией. Вон какая игуанища сидит, крокодил крокодилович! И? Чего «и»? – Э-во-лю-ци-я, деревня!


Путешествие по необитаемым островам архипелага подразумевает строгое соблюдение кодекса; желтую карточку можно заработать не то что за отклонение от маршрута, но даже и за попытку перевести дух на береговой скале во время снорклинга – пугаешь животных, марш обратно в воду. Рядом с тобой постоянно кто-то есть, так что потеряться там нет ни малейшей возможности, но я потерялся.

Это было не то на Китайской Шляпе, не то на Сеймуре. Группа ушла вперед, а я обнаружил в луже на скале залежи крупной соли, набрал полную жменю – и положил щепотку в рот. Бог знает, что именно на меня подействовало – резкий вкус кристаллов, экваториальное солнце, бликующее на воде, ощущение того, что я провалился в пространство «Робинзона Крузо»... похоже, я пережил небольшой тепловой удар... Красно-зелено-буро-бирюзовый вересковый ковер колыхался над застывшей лавой, в полуозерцах-полубухточках отражались кактусы-опунции, крабы испаряли воду со своих красных мультипликационных панцирей, кораллы и ракушки похрустывали сами по себе... я был один посреди Земли и даже космоса, как в спутнике; не было никого вокруг на семьсот тысяч лет, только какое-то космическое одиночество – и космический восторг от божьей красоты вокруг. Это продолжалось недолго – рука моя вдруг превратилась в вулкан, и из нее потекла лавовая река. Я очнулся от того, что кто-то больно, до крови, клевал меня в кисть – оказалось, это была маленькая птичка, вьюрок-вампир.


Дарвин явился на эти забытые богом острова в 1835 году на корабле «Бигль» в качестве натуралиста – и обнаружил здесь множество эндемиков, то есть природных продуктов, существующих только в одном месте и нигде больше. Особенно его внимание привлекли вьюрки –маленькие, вроде наших воробьев, птички. Присмотревшись, он удостоверился, что они родственники – однако, попав на изолированные друг от друга острова, выглядят и ведут себя по-разному – одни в поисках пищи, как дятлы, долбят дерево какой-то щепочкой, другие тюкают клювиками червячков, третьи сосут чью-то кровь. Ага, сообразил Дарвин: существа приспосабливаются к обстоятельствам – и меняются. Мир – не застывший, каким его сотворил Бог, все постоянно меняются, и выживают те, кто быстрее усвоил, что пора линять. И как все это называется? Правильно: эволюция. Натуралисты демонстрируют галапагосских «дарвиновских финчей» – нефотогеничных и маловыразительных вьюрков – с благоговением. Именно благодаря этой мелюзге, а вовсе не черепахам или фрегатам Галапагосы стали научной Меккой.



Морские игуаны, обитающие исключительно на Галапагосах, – единственные в мире ящерицы, которые живут в воде


Станция, деятельность которой посвящена сохранению гигантских черепах – с каждой носятся здесь, как с инопланетянином, – называется «дарвиновской». В этом есть свой резон: не раструби Дарвин в «Происхождении видов» про научное значение – стоял бы на месте станции завод по переработке рыбы, а уж черепах-гигантов распихали бы по консервным банкам еще в середине ХХ века. Ирония в том, что сам Дарвин относился к черепахам без особого почтения – те не демонстрировали особой склонности меняться под воздействием обстоятельств и поэтому не представляли научной ценности. Как он с ними поступал? Очень просто – пожирал. Десятками. Представьте себе, что детдом в Израиле назван в честь Гитлера. Об этом предпочитают умалчивать, но, отплывая с Галапагосов, этот живодер прихватил с собой на «Бигль» 48 гигантских черепах – просто для того, чтобы употреблять по дороге свежее мясо (и это помимо тех, что были съедены за пять недель его пребывания на архипелаге). Знаете, как их транспортировали? Очень просто: переворачивали на панцирь, сволакивали к берегу, как на саночках, и вверх тормашками складывали в трюме; те покорно лежали, месяцами, без пищи и воды – в ожидании, когда их съедят. И нет, никто не устраивал в Пуэрто-Айора демонстрации солидарности с этими черепахами, никто не оплакивал их.

Говорят, что у мертвых на сетчатке отпечатывается изображение того, что он увидел в последний раз. Если это правда, то, возможно, в зрачках у Одинокого Джорджа сохранилась моя фотография. В аэропорту меня вызвали по громкой связи в пункт досмотра – похоже, смертью знаменитой черепахи заинтересовались детективы. «Вас предупреждали, что Галапагосские острова – заповедник?» Ммм, я... «Что объекты природного происхождения трогать запрещается.... Боже, по-видимому, я не только чихнул на Одинокого Джорджа, но еще и попытался его погладить» ...«Как живые, так и неживые. Значит, слышали? А это что такое?!» Пограничники вытряхивают из моей сумки камешки, ракушки, кусочки лавы, кораллы; они рассыпаются по столу, как карта Галапагосов: морской конек Исабелы – колечко Дженовезы – сияющий на солнце булыжничек с Южной Плазы... Изъятие сувенирных объектов – оформили, строгача с предупреждением – вкатили, но обвинение по Джорджу так и не предъявили. Почему? .Segun los resultados de la autopsia, Solitario George murio por causas naturales, debido a su vejez. («Вскрытие показало, что Одинокий Джордж умер в силу естественных причин, от старости»). В газете написано. Я недоверчиво качаю головой. Дарвинизм приучил нас воспринимать смерть и красоту как нечто естественное. Умер? Ну подумаешь, еще один щелчок «выкл.» в процессе работы механизма эволюции. Красота? Фиолетовые лапы игуан и желтые клювы альбатросов? Делов-то: результат адаптации к среде, и только.

Не-а; не только.

Дарвин осуществил самый удачный ребрендинг в истории человечества, и формально Галапагосы теперь – храм науки; но достаточно провести там неделю, чтобы понять, что острова как были, так и остались территорией чуда, глубоко антинаучным явлением. Islas Encantadas – «Заколдованные острова» – так их называли раньше; очень точно. Эволюция объяснила механизм, но не смысл.


Дарвин не расколдовал острова, и никакая наука не узнает, ни что на самом деле убило Одинокого Джорджа, ни почему все эти существа готовы к контакту с человеком, ни что будет, когда все здешние Обломовы, наконец, проснутся и встанут со своих диванов, ни имени того, кто – как писал Добролюбов – «сдвинет их с места этим всемогущим словом: «вперед!».


Прогулки со львами на пляже Гарднер-Бей на острове Эспаньола

Гид: Галапагосские острова

Из Москвы до Кито (через Мадрид или Амстердам, iberia.com или klm.com, от 53 455 руб., время в пути 18 ч), затем Кито–Гуаякиль–Бальтра (время в пути 3 ч 20 мин, aerogal.com.ectame.com.eclan.com).

Перед вылетом пассажир обязан оплатить миграционный налог $10, по прилете – налог за въезд на территорию Галапагосского национального парка ($100 со взрослых, $50 – с детей).


Климат на Галапагосских островах достаточно мягкий, среднегодовая температура – 24 °C, различаются два сезона – дождливый (с декабря по апрель) и сухой (июль–октябрь). С июля по август чаще бывают шторма, поэтому качка больше.


Гостиницу можно забронировать в Пуэрто-Айора на острове Санта-Крус, в Пуэрто-Бакерисо-Морено на острове Сан-Кристобаль и в Пуэрто-Вильямиль на острове Исабела.


Однако большинство людей предпочитают совершать круиз по островам – и поэтому бронируют яхты. Типичная яхта – на 16 пассажиров, но есть и на 100. Боитесь качки – выбирайте катамаран: дороже, но устойчивее. Мачтовые яхты живописные, но качает их больше. Выбирать можно в зависимости от маршрута и от класса яхты (tourist, tourist superior, first class, luxury). Продолжительность – от 3 до 14 ночей.

Основных маршрутов два – «западный» (вокруг Исабелы и Фернандины) и «восточный» – Эспаньола, Сантьяго, Санта-Крус, Бартоломе и т. д. Минимальная стоимость недельного круиза – $1 500 на человека, но можно найти «горящее место» за $1 000. Лучше исходить из того, что стоимость будет около $2 000–2 500 в неделю. В стоимость включено все, кроме аренды гидрокостюмов и чаевых. Для детей могут сделать скидку 10–25%, но необязательно. Бронировать яхту можно в агентстве или напрямую.

Angelito – надежная, чистая, childfriendly яхта класса tourist superior на 16 пассажиров. Исключительно вежливая команда, выдающийся кок. В кают-компании лежат шесть томов, исписанных благодарностями туристов со всего света. В книжном шкафу есть детектив Чингиза Абдуллаева. 


Millenium – скоростной катамаран first class на 16 человек. Три палубы, просторная кают-компания, в каютах – индивидуальный климат-контроль. Есть две каюты с кроватью кинг-сайз.

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+