You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие Активный отдых

Из Африки и обратно

Поцеловать жирафа в Найроби, съездить на сафари в Масаи-Мара и покормить орлов на озере Найваша

Юлия Пешкова

Самые древние скелеты наших предков были найдены в Кении, что позволяет считать ее родиной человечества. Так, может, поэтому нам так хочется туда, к диким зверям, бескрайней саванне, живущим вне цивилизации людям? Чтобы представить, как все начиналось? Приезжая в Африку за приключениями, многие находят себя, так что будьте готовы к неожиданным встречам.

Гуляющая в парке Масаи-Мара семья слонов. Наш гид предположил, что самому маленькому слоненку всего несколько недель

1 из 15

Гуляющая в парке Масаи-Мара семья слонов. Наш гид предположил, что самому маленькому слоненку всего несколько недель

Гуляющая в парке Масаи-Мара семья слонов. Наш гид предположил, что самому маленькому слоненку всего несколько недель
Шеф ресторана Talisman готовит изысканную смесь африканской, азиатской и европейской кухни

2 из 15

Шеф ресторана Talisman готовит изысканную смесь африканской, азиатской и европейской кухни

Шеф ресторана Talisman готовит изысканную смесь африканской, азиатской и европейской кухни
Каждое утро в приюте для слонят-сирот устраивается показательное кормление из бутылочки

3 из 15

Каждое утро в приюте для слонят-сирот устраивается показательное кормление из бутылочки

Каждое утро в приюте для слонят-сирот устраивается показательное кормление из бутылочки
На символ современной Кении – здание Kenyatta Сonference Сentre – можно подняться

4 из 15

На символ современной Кении – здание Kenyatta Сonference Сentre – можно подняться

На символ современной Кении – здание Kenyatta Сonference Сentre – можно подняться
Берега у Найваша болотистые, поэтому приблизиться к бегемотам и прочим жителям можно лишь на лодке

5 из 15

Берега у Найваша болотистые, поэтому приблизиться к бегемотам и прочим жителям можно лишь на лодке

Берега у Найваша болотистые, поэтому приблизиться к бегемотам и прочим жителям можно лишь на лодке
На озере Найваша обитают 400 видов птиц, от знакомых нам пеликанов и аистов до редких кенийских

6 из 15

На озере Найваша обитают 400 видов птиц, от знакомых нам пеликанов и аистов до редких кенийских

На озере Найваша обитают 400 видов птиц, от знакомых нам пеликанов и аистов до редких кенийских
Подъем на вулкан Лонгонот (на языке масаи Oloonongot) и обход его по периметру занимают полдня

7 из 15

Подъем на вулкан Лонгонот (на языке масаи Oloonongot) и обход его по периметру занимают полдня

Подъем на вулкан Лонгонот (на языке масаи Oloonongot) и обход его по периметру занимают полдня
Настоящий форт находится в старом городе, а это – отель, стоящий на 12-километровом пустынном пляже. Жители предпочитают загорать не тут, а на соседнем острове Манда

8 из 15

Настоящий форт находится в старом городе, а это – отель, стоящий на 12-километровом пустынном пляже. Жители предпочитают загорать не тут, а на соседнем острове Манда

Настоящий форт находится в старом городе, а это – отель, стоящий на 12-километровом пустынном пляже. Жители предпочитают загорать не тут, а на соседнем острове Манда
Улицы на Ламу узкие, только ослик по ним и пройдет

9 из 15

Улицы на Ламу узкие, только ослик по ним и пройдет

Улицы на Ламу узкие, только ослик по ним и пройдет
Особенность суахильских домов – обилие крытых террас и защищенных от солнца мест для отдыха. Высокий стул с подставкой для ног есть в каждом доме

10 из 15

Особенность суахильских домов – обилие крытых террас и защищенных от солнца мест для отдыха. Высокий стул с подставкой для ног есть в каждом доме

Особенность суахильских домов – обилие крытых террас и защищенных от солнца мест для отдыха. Высокий стул с подставкой для ног есть в каждом доме
Если путь далек или нужно  попасть на другой остров, ослов заменяют лодки: большие доу или обычные

11 из 15

Если путь далек или нужно попасть на другой остров, ослов заменяют лодки: большие доу или обычные

Если путь далек или нужно  попасть на другой остров, ослов заменяют лодки: большие доу или обычные
Львица тащит детенышам тушу антилопы, которую только что отобрала у двух гепардов, к большому расстройству стаи стервятников

12 из 15

Львица тащит детенышам тушу антилопы, которую только что отобрала у двух гепардов, к большому расстройству стаи стервятников

Львица тащит детенышам тушу антилопы, которую только что отобрала у двух гепардов, к большому расстройству стаи стервятников
Самое забавное в буйволах даже не рога, а птички, которые поедают насекомых у них на теле, в носу и ушах

13 из 15

Самое забавное в буйволах даже не рога, а птички, которые поедают насекомых у них на теле, в носу и ушах

Самое забавное в буйволах даже не рога, а птички, которые поедают насекомых у них на теле, в носу и ушах
Посещение масайской деревни – необязательный, но любопытный аттракцион. За $10–20 вам расскажут про жизнь, заведут в дома, станцуют ритуальный танец, разожгут огонь и покажут изделия местных женщин, которые придется купить

14 из 15

Посещение масайской деревни – необязательный, но любопытный аттракцион. За $10–20 вам расскажут про жизнь, заведут в дома, станцуют ритуальный танец, разожгут огонь и покажут изделия местных женщин, которые придется купить

Посещение масайской деревни – необязательный, но любопытный аттракцион. За $10–20 вам расскажут про жизнь, заведут в дома, станцуют ритуальный танец, разожгут огонь и покажут изделия местных женщин, которые придется купить
Яркие плетеные корзины продаются на рынках ремесел

15 из 15

Яркие плетеные корзины продаются на рынках ремесел

Яркие плетеные корзины продаются на рынках ремесел

Парк Масаи-Мара

Стоя в джипе с открытым верхом, я напряженно всматриваюсь в пейзаж, стараясь не пропустить движущиеся точки. Мое внимание привлекает пушистый рыжеватый холмик метрах в пятидесяти. Холмик поворачивает голову и зевает во всю пасть. «Лев!» – кричу я, забыв о правилах поведения в парке. Лев реагирует на мой крик так же, как я на утренний будильник, – устраивается поудобнее и продолжает спать. Мы подъезжаем вплотную, пользуясь тем, что рядом нет рейнджеров-охранников (съезжать с дорог нельзя, в другой раз нам это будет стоить сто долларов), и я делаю портрет льва крупным планом. Самуэль, наш гид, хвалит меня за наблюдательность, я счастлива – это мой первый лев, я нашла его сама и не делю с еще десятком туристов, адреналин зашкаливает, словно я нажала на спуск не камеры, а ружья. Мне уже не жалко приличных денег, потраченных на сафари, и забыт недавний скепсис по поводу самой идеи наблюдения за животными из машины.

Мы приехали в Кению проведать друзей-дип­ломатов, живущих в Найроби, и посмотреть страну. Точнее, ту ее жалкую часть, что можно охватить за две недели. Из 60 национальных парков и запо­ведников мы выбрали Масаи-Мара, в котором живут все представители «большой пятерки» (слон, носорог, буйвол, лев и леопард), а также колоритные племена масаи. В основном сюда едут с июля по октябрь, во время знаменитой миграции гну. К нашему приезду она уже закончилась, зато и лю­дей почти не было. В кемпе мы оказались единственными постояльцами. Сначала было немного неловко, особенно за едой, когда весь персонал выстраивался в линию и смотрел нам в рот, но потом мы научились извлекать из ситуации пользу. Повара, к его большой радости, мы попросили вместо болоньезе и картошки фри, которые у него получались отвратительно, готовить кенийскую кухню и за три дня перепробовали все виды каши угали, тушеного шпината сукума-вики и сытного супа из бобов гитери. Повар происходил из племени кикуйю, тогда как большинство служащих были масаи. Оказывается, в парке имени себя им жить запрещено. С территории заповедника аборигенов переселили на соседние земли еще в 1960-е, и только ночью они имеют право приводить своих коров и коз попастись на жирной охраняемой травке.

Многие масаи, несмотря на примитивный образ жизни, совсем не бедны. «У нас 300 голов скота, – сказал Бенджамин (в Кении популярны библейские имена), который ходил за нами по кемпу с копьем для охраны от мифических хищников, – мы можем купить дом, телевизор, машину. Но нам это не надо. Мы живем, как жили наши предки». Он сам в отеле не ради денег, а ради практики английского. То же самое нам говорили молодые ребята на экскурсии в масайскую деревню. Они выучили язык, чтобы общаться с туристами, но циви­лиза­ция их не манит. Уже много лет во всех масайских деревнях туристам показывают и рассказывают одно и то же. Поверить, что у них правда нет мобильных телефонов, а для вызова врача они бьют в гонг, довольно сложно: связь тут отличная, и льва, перешедшего нам дорогу, уже через минуту обсуждали мои мос­ковские друзья в инстаграме.



Жирафов нередко можно увидеть обнявшимися шеями

Впрочем, как бы ни были колоритны масаи, они занимали нас гораздо меньше, чем звери. Большую часть трех дней мы провели на сафари. Сначала мы радовались любой живности. Моими фаворитами были веселые, но пугливые бородавочники и сов­сем не противные гиены, муж полюбил страусов, которые всегда ходили парой, и бабуинов. Потом зебры и антилопы стали частью пейзажа, вроде деревьев акации, затем мы перестали обращать внимание на уже знакомых животных, и под конец нами овладело одно желание – поставить галочки против всех участников «большой пятерки». Первых львов мы увидели через десять минут после въезда в парк. Со слонами тоже проб­лем не было, буйволы живут лишь в определенных местах, но Самуэль их знал и уже на второй день привез нас к огромному стаду быков с изящно завитыми рогами, похожими на казацкий чуб. Носорогов в парке всего сорок, и они очень пугливы, почти никогда не выходят из буша. Мы уже мысленно простились с ними, но вечером последнего дня, прямо перед выездом, Самуэль нашел нам одинокого носорога, который вышел поесть травы. А вот леопард нам так и не показался. Небольшим утешением стали многочисленные гепарды, в том числе самка с но­ворожденными детенышами.

С гидом нам повезло: хоть водители и передают друг другу по рации координаты животных, от гида зависит очень многое. Раньше на сафари работали все подряд, теперь эта профессия строго контролируется: чтобы стать гидом, нужно окончить специальную школу, хорошо говорить по-английски, отлично водить, сдать экзамен на знание флоры и фауны и пройти практику с местными рейнджерами. Глядя на набитые японцами микроавтобусы, которые не могли проехать и в половине мест, где легко проскакивал наш внедорожник, мы не раз порадовались, что не стали экономить на индивидуальном сафари. Рассекая по саванне в полном одиночестве, легко представить себя первооткры­вателем, а это дорогого стоит.



В отличие от других народов масаи почти не ассимилируются. Они носят традиционную одежду, живут в домах из песка, соломы и навоза, пасут скот, делают обрезание мальчикам и девочкам, пьют коровью кровь и молоко, смешанное с мочой и пеплом. Из примет цивилизации – часы да сандалии из автомобильных шин.



Ресторан отеля Peponi в деревне Шела – лучший на острове. Местные мелкие устрицы тут слегка маринуют в имбире

Остров Ламу

Муж хотел подняться на гору Кения, но я настояла на пляже (и правильно сделала – мы на вулкан Лонгонот еле вползли). Момбаса привлекала историей и тем, что туда можно за ночь доехать на старом поезде, но местным пляжам сделал плохую рекламу фильм Ульриха Зайдля «Рай: Любовь»; Малинди казался слишком цивилизованным, и пугала перс­пектива тусоваться с итальянской мафией. Друзья предложили остров Ламу, любимое место отдыха африканских экспатов и европейских знаменитос­тей. Оно не перестало им быть, даже когда в 2011-м с соседних с Ламу островов сомалийцы похитили трех туристов. Теперь там спокойно, уверили друзья, охрана усилена, ни один пират не подберется, и вообще все туда ездят с детьми, и никто не боится.

Я, признаться, больше боялась полета местными авиалиниями, но зря. Крохотный аэропорт Вильсон в Найроби с кофейней, велюровыми диванами и африканским искусством подействовал успокаивающе, самолет нам достался большой, на 20 мест, а аэропорт Ламу, который на самом деле находится на соседнем острове Манда, вообще похож на виллу и встречает прилетевших толпами кошек. Десять минут на живописной лодке доу – и мы на Ламу.

Машин и прочего транспорта тут нет, все перемещаются на ослах или по морю, а кошки расплодились от отсутствия врагов и обилия рыбы. Наш отель Lamu House находился на набережной рядом с пристанью, в двух домах возрастом 300 и 200 лет, и именно с них началось наше знакомство с культурой суахили. Это не только язык, но и народ, получившийся из смешения африканцев восточного побережья (Кения, Сомали, Танзания) с приезжавшими сюда арабами, индусами и персами. Ламу был важным торговым центром, пока в XIX веке англичане не запретили рабство и не прибрали к рукам торговлю слоновой костью. Остров обед­нел, и это помогло ему пережить ХХ век почти без изменений. Старый город Ламу – единственное целостное свидетельство эпохи расцвета суахили – занесен в список Всемирного наследия UNESCO. Суахильский дом – что-то среднее между марокканским риядом и индийским дворцом, со ставнями мушараби, прохладными внутренними дворами с фонтанами и резной мебелью. Сам город напоминает Марракеш – внешней суровостью стен, за которыми прячутся настоящая красота и жизнь, и Пондичерри, где вылизанные французские виллы мирно уживаются с индийской грязью и суетой.

По Ламу надо ходить, уворачиваясь от ослов-носильщиков, заглядывая за резные двери (там может оказаться отель или еще что-то, открытое для посторонних), не жалея времени на музеи, подни­маясь на стены крепости XIX века (оттуда видны город, море и соседний остров), покупая изделия местных ремесленников, поедая без меры лобстеров и крабов и вступая в беседы с общительными горожанами. Когда устанете, можно сплавать на доу в деревню Шелу, чистую и ти­хую, – там-то и обитают звезды. К вам непременно пристанет местный сумасшедший с предложением показать дома принцессы Каролины и Сиенны Миллер.

За Шелой начинается совершенно пустой 12-километровый пляж, куда боящиеся солнца жители выползают только после заката в трениках и с собаками. Днем купаться лучше на острове Манда, где растут ака­ции и баобабы, дающие тень, и есть пара кафе. Или поддаться на уговоры капитанов и дать себя отвез­ти на коралловый риф плавать с маской. Или отправиться в деревню Матондони смотреть, как строят доу. Главное – не повторить нашу ошибку и приехать хотя бы дней на пять. И не затягивать: власти Кении грозятся построить новый порт, аэропорт, большие отели и прочие ужасы на Ламу.



Что нашли в этом острове Мик Джаггер, принцессы Монако, Кейт Мосс и другие знаменитости, которые приезжают сюда отдыхать и покупают здесь дома? На Ламу нет кабриолетов, яхт, модных бутиков и светской жизни.


Пейзажи Hell’s Gate соответствуют имени парка: драматические ущелья, отвесные обрывы, лесистые долины, острые, как иглы, скалы

Долина Рифт

Если бы я была геологом, то рассказала бы вам про движение тектонических плит, про гигантский разлом, про возникшие на коже Земли нарывы вулканов и поры озер, заполненных алкалиновой во­дой, про перспективы отделения Восточной Афри­ки от континента. Но я в этом мало понимаю, пото­му расскажу лучше о том, как мы выехали из Найроби, долго пробирались по пробкам через трущо­бы и пригороды, вдоль торговцев мебелью и церквей всех конфессий в бараках из рифленого алю­миния, потом вырвались в поля, завернули и вдруг оказались перед обрывом.

Плато Найроби со всей своей высоты 1700 мет­ров решительно падало в зеленую безд­ну, которая простиралась до горизонта, бугрясь горами и пузырясь озерами. Казалось, упадем и мы, но нет, дорога в последний момент прижалась к склону и начала спускаться вниз, в Рифтовую долину. Если бы я была биологом, то рассказала бы про уникальную эко­систему, про птиц и рыб, которые не водятся больше нигде. Но я не специалист, поэтому врать не бу­ду, скажу только, что видели мы действительно странные вещи. В какой-то момент казалось, что мы в Альпах: на холмистых лужайках с идеальным газоном росли елки, а под ними сидели на покрывалах семьи. Швейцария сменялась пустыней, а по­том вдруг мерещилась Россия и чуть ли не березы. Если бы я была историком, то наверняка бы вспомнила, что во времена англичан в Рифтовой долине выращивали кофе, а теперь она покрыта заплатками теплиц, где выращивают цветы, которые каждое утро отправляются в Голландию, а оттуда по всему миру. Но об этом лучше меня скажет Дэа.

Собственно, к ней-то мы и ехали. Дэа, высушенная солнцем немолодая танзанийка с аристократическим английским, держит гестхаус на берегу озера Найваша. У нее почти нет туристов издалека, это адрес экспатов из Найроби, которые приезжают сюда на выходные: вокруг озера есть чем занять себя два дня. Когда-то у семьи Дэи была кофейная плантация в Танзании, но ее экспроприировали, и они переехали в Кению. «Когда мы поселились на озере, – вспоминает она, – тут было так красиво. А теперь все застроили этими уродливыми теплицами. И воду на полив цветов качают прямо из озера». Она преувеличивает – теплицы можно увидеть только сверху, с вулкана Лонгонот например, с дороги их закрывает живая изгородь. И озеро не все выкачали, бегемоты и 400 видов птиц на месте. За ужином (кстати, отличным) Дэа буднично пре­дупредила нас, чтобы ночью из дома не выходили, потому что бегемоты, которые выбираются на сушу поесть травы, имеют обыкновение заходить к ней в огород. Это ж какой тут топот стоит, представила я. Нет, уверила хозяйка, бегемоты очень тихие и изящные животные (о втором мы, кстати, узнали в Масаи-Мара, когда увидели, по каким узким крутым тропинкам они поднимаются на высокий берег реки). «Ступают они бесшумно, слышно только, как жуют: хрум-хрум», – изобразила Дэа. Утром я встала пораньше и сразу побежала в огород – увы, бегемотов и след простыл.

Чтобы рассмотреть обитателей озера, надо отправиться на лодочную прогулку. Сначала вас возят вдоль заросших берегов, где как раз прячется всякая живность, потом пугают сказками про бегемотов, которые в панике кидаются под воду и переворачивают лодку (бегемоты действительно ныряют, как только к ним приближаешься, но обычно в другую сторону), затем устраивают кормежку орла (если подкинуть рыбину, голодная птица подлетит, и ее можно сфотографировать) и под конец приво­зят на остров Crescent. Я теперь знаю, как выглядит райский сад: аккуратно выщипанные лужайки, на которых резвятся зебры, тенистые заросли, в которых прогуливаются жирафы, бабочки и птицы перелетают с куста на куст и все проникнуто миром и согласием. На острове нет хищников, поэтому тут можно ходить пешком.

Вокруг Найваша вообще все парки такие. Hell’s Gate не обойдешь пешком, но можно взять велоси­пед (ленивых пускают на авто). Собственно «Врата ада» – это ущелье, по которому можно совершить короткую спортивную прогулку с гидом. Правда, зверей в Hell’s Gate не много, точнее, они предпочитают не высовываться: в глубине парка недавно началось строительство геотермальной станции, к которой от входа снуют грузовики. На горе Лон­гонот встреча с животными тоже не слишком вероятна, но ходят туда не за ними, а чтобы заглянуть в кратер потухшего вулкана и посмотреть на доли­ну Рифт с высоты 2500 метров. За те два часа, что требуются, чтобы обойти кратер по кромке, можно стать чуть большим геологом, чем раньше.


В отличие от других колонизаторов, Карен Бликсен жила скромно. Фильм «Из Африки» снимался в этом доме, и вещи реальной Карен перемешаны с костюмами Мерил Стрип

Найроби

Столице Кении достается меньше всего туристического внимания: у нее репутация самого опасного города Африки и вообще, куда ей тягаться с сафари. Но друзья убедили нас, что хотя бы два дня провести в Найроби стоит. Худшего момента для зна­комства мы выбрать не могли (если не считать бес­порядков после выборов 2008 года): ровно накануне были введены новые правила дорожного движения, сильно усложняющие жизнь водителей матату (ана­лог маршрутки), и они устроили забастовку. Мы собирались передвигать­ся по городу с проверенным шофером такси и думали, что забастовка не имеет к нам никакого отношения. Но то, что мы пережили затем, стало доходчивой иллюстрацией пользы общественного транспорта. Все, кто мог, пересели на свои машины и такси, остальные пошли пешком прямо по улицам, как на демонстрации. Город, и так забитый, встал. Зато оживилась уличная торговля. На пятом часу сидения в машине мне начало казаться, что продавать вдоль дорог настольные игры и еду – не такая уж нелепая идея.

Пробок вам не миновать – они здесь вполне московские, но вряд ли они будут такими ужасными, так что вы точно успеете больше, чем мы. Обязательно съездите посмотреть на зверей: на окраине города есть парк, где можно передвигаться на такси и, если повезет, увидеть редкого черного носорога или сделать фотографию львиной семьи на фоне небо­скребов. Именно с открытия Nairobi National Park в 1946 году началась история защиты животных и мирных сафари в Кении. Внутри парка, но с отдельным входом, находится слоновий приют The David Sheldrick Wildlife Trust. Его сотрудники спасают сирот, чьих родителей убили браконьеры ради бивней, выкармливают и воспитывают, а потом возвращают в естественную среду. От слонов рукой подать до Giraffe Centre, где занимаются разведением едва не вымершей породы – жирафов Ротшильда – и дают всем желающим не только их рассмотреть, но потрогать и даже поцеловать. ­Удовольствие сомнительное, но детям нравится. Поездку к зверям логично совместить с музеем Карен Бликсен – это по дороге. Писательница не слишком известна в России, но фильм «Из Африки» с Мерил Стрип и Робертом Редфордом по самой известной ее книге вы наверняка видели. В начале ХХ века она жила в Кении, Найроби только начинал строиться, кикуйю еще не прогнали с их земель и к до­му Бликсен подходили львы. Сейчас это часть города, названная в ее честь Карен.

По центру Найроби можно гулять пешком, он компактный и среди бела дня кажется безопасным. Хотя на всякий случай лучше оставить дома кольца и фотоаппарат, взяв только телефон и немного наличных. С тех пор как друзей ограбили в трущоб­ном районе Кибера, куда они пошли большой компанией по делу, они стали перестраховщиками – поэтому в трущобы, несмотря на призывы путеводителей, мы не пошли. Подняться на крышу круг­лой башни Кеньятта, подивиться в Национальном архиве декоративно-прикладному искусству африканских народов, зайти в галерею современного искусства, купить яркий хлопковый платок канга, съесть жареной козлятины в одном из кафе, забитых людьми в костюмах, выпить кенийского пива на террасе колониального отеля Norfolk – на центр уйдет полдня. Национальному музею, который находится немного в стороне, стоит уделить часа три. Его создатели не знали, чему отдать предпочтение, и собрали здесь все: чучела африканских зверей и птиц, исторические экспонаты, африканское декоративно-прикладное и современное искус­ство, а главное, скелеты людей возрастом до 1,8 млн лет, самые древние из найденных. Когда вы выползете из музея, очень кстати придется милейшее кафе в саду. А как только наступят сумерки, берите так­си и езжайте в респектабельный район Карен – там среди богатых домов в садах прячутся гастрономические рестораны, там бары с модной молодежью, там иллюзия безопасности и дольче вита.

Сейчас от огромной фермы датской писательницы Карен Бликсен остался лишь дом с садом да пара кофейных деревьев. И только вид на холмы Нгонг, которым она так восхищается в книге «Из Африки», остался прежним.


первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+