You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город путешествие На уик-энд

Кавказ подо мною: путешествие по Грузии

Геннадий Иозефавичус впервые побывал в Грузии и теперь сожалеет о том, что столь обильные застолья не случались в его жизни раньше

Иозефавичус

Геннадий ИозефавичусСпециальный корреспондент

Геннадий Иозефавичус Специальный корреспондент

Монастырь Джвари, стоящий над слиянием рек Арагви и Куры, по-прежнему живет патриархальной жизнью грузинской деревни


Грузия долгое время была для меня одним из тех заколдованных мест, куда никак не можешь попасть. Я был на острове Пасхи, в Антарктике, на солончаке Уюни и вулкане Кракатау, в Сахаре и Наске, на мысе Горн и на Килиманджаро. И чем дольше я не мог попасть в Грузию, тем сложнее было решиться. Это как с плаванием: не научившись в детстве, в зрелом возрасте стесняешься начинать.  Тем не менее я решился. Мои товарищи братья Тотибадзе, московско-тбилисские художники, позвали с собой. Гоги и Костя ехали на этюды: делать наброски для нового альбома. Как было отказаться? Я запасся мезимом, фесталом, ромашкой и прочими средствами борьбы с последствиями бесконечного грузинского застолья и отправился вместе с ними. 

Эларджи у мингрелов

О том, что есть и пить действительно придется двадцать четыре часа в сутки, я понял в первый же вечер. Едва бросив сумки в гостинице в Верийском квартале Тбилиси, мы поехали перекусить на заброшенный ипподром. Нет, не мясом пущенных в расход лошадей, а произведениями мингрельской кухни. Я даже названия места, где нам придется есть, не смог узнать: братья утверждали, что называют его «мингрельским заведением» и что всем этого достаточно. Тотибадзе учились в Тбилисской художественной академии имени своего деда Аполлона Кутателадзе, и все друзья Гоги и Кости — оттуда же. 


В общем, на территории ипподрома в отдельном деревянном домике (грузины не любят общих залов) собралась в высшей степени богемная компания. Некоторые пришли с пятилитровыми жбанами домашнего вина, иные — с графинами чачи, а кто-то — со справкой от врача, запретившего выпивать. Стол быстро наполнился закусками: официанты принесли мингрельское харчо (больше похожее на сациви), жирные купаты, вареную курицу, козлятину, зелень, хлеб и, главное, эларджи — кукурузную кашу, в которую во время приготовления был вмешан сыр. О, какой же нежности и какого невероятного вкуса — при всей простоте — оказалось эларджи! Золотистую субстанцию, как спагетти, приходилось наматывать на вилку, прежде чем отправить в рот. Горячий сыр обжигал глотку, шестидесятиградусная чача добавляла жару. Было понятно: в Мингрелию уже можно не ехать, вряд ли что-то способно впечатлить там больше.

Цоцхали у Мухран-батони

На следующее утро мы поехали в сторону Мцхеты, на вертолетную площадку в получасе от Тбилиси: братья хотели поснимать родину с высоты птичьего полета. Поднявшись в воздух, мы уже через пару минут летели над красными крышами Мцхеты, древней столицы Грузии. Было видно, как погонщики-экскурсоводы гонят табуны туристов к храму Светицховели — кафедральному собору Грузинской православной церкви и усыпальнице князей Багратиони. Мгновение — и мы оказались вровень со стоящим на горе монастырем Джвари, про который Лермонтов писал в «Мцыри». И да — Арагви и Кура все еще «сливаяся, шумят, обнявшись, будто две сестры». С вертолета «объятия» были особенно хорошо видны. 


Еще несколько минут над горами и озерами, в долину реки Ксани, — и новая картина: обширные виноградники, парк и дворец в неожиданном для этих мест французском стиле. Это имение Ивана Константиновича Мухранского — военного коменданта Западной Грузии, царского наместника в Тифлисе, просвещенного князя из рода Багратиони и винодела. В конце XIX века Мухранский на примере своего поместья показал, что из себя может представлять модернизированная по европейскому образцу Грузия. 


Налетавшись, мы вернулись на вертолетную площадку и отправились на виноградники Мухранбатони (грузинский вариант фамилии Мухранский), это еще километров десять от аэродрома. Братья — чтобы сделать несколько зарисовок, а я — чтобы попробовать вино, о котором знал лишь то, что делается оно нетрадиционным для Грузии методом: не в амфорах квеври, а по-французски — в стальных чанах и дубовых бочках. Мухранбатони был франкофилом и сторонником прогресса. 


Милые люди показали нам парк, виноградники, конюшню и замок, в котором идет реставрация, провели бесконечными ходами княжеских погребов, накормили и напоили. Особенно поразило меня блюдо цоцхали — рыбка из Куры, которую еще живой, не чистя, бросают в кипяток. В результате рыба бледнеет, обесцвечивается, не разваривается, не теряет формы, лишь покрывается невидимой пленкой. Обычно пресноводная рыба отдает тиной, однако цоцхали начисто лишена болотного духа: плавание в крутом кипятке придает ей чистый свежий вкус, будто цоцхали провела свои дни в благоухающем саду. Столь же душистым оказалось и вино Château Mukhrani. 

Для грузина застолье — это образ жизни. Оно может длиться сутками: пока не закончились вино и истории

Мацони из Богдановки 

Передохнув (и, конечно, подкрепившись) в Тбилиси, уже на следующее утро мы отправились в Кахетию, в городок Сигнахи, что часах в двух езды от столицы Грузии: дома у одного из «академических» друзей Тотибадзе нас ждали на забитого в честь окончания поста поросенка. 


Впрочем, главным гастрономическим впечатлением от поездки оказался не поросенок, а мацони в деревне Богдановка на полпути из Тбилиси в Сигнахи. Мы остановились у деревянного сарайчика, выкрашенного в синий цвет, уселись за столом, хозяин вынес разогретого на углях хлеба и каждому — по глиняному горшочку с мацони из молока буйволицы. Не преувеличивая, скажу, что лучшего молочного продукта я в жизни не пробовал. У этого мацони был вкус и неаполитанской моцареллы, и сметаны с Бессарабки, и свежего сыра из Бретани, и литовского творога. Конечно же, мы взяли мацони с собой — баночек тридцать, не больше. 


Мацони я и ел — вместо вареной, жареной и печеной свинины (а также купатов, шашлыка и потрохов) — все те восемь часов, что длился пир в Сигнахи. А если бы ел поросенка, то, думаю, заснул бы в самом начале и не услышал пения, игры на тарелочках, не увидел бы танца в исполнении великого танцора Фридона Сулаберидзе, народного артиста Союза, любимца вождей и лауреата всех премий. Батоно Фридон просто оказался среди гостей, и после недолгих уговоров он исполнил короткий танец. 


Наутро после поминок по хряку и грандиозного возлияния (пили традиционное вино из собственных подвалов хозяина) мы пошли гулять по Сигнахи: посмотрели Пиросмани в городском музее, подлечились в одном из шалманов чихиртмой — густым куриным супом с искусно введенным яйцом и уксусом. Алазанская долина, которая обычно прекрасно видна из Сигнахи, была скрыта в клубах тумана, настолько густых, что не было видно идущих в трех метрах перед нами прохожих. 

Хинкали в Пасанаури

Вернувшись в Тбилиси из Кахетии, прокутив ночь напролет в принадлежащем одному из однокашников Тотибадзе «Ресторане № 1» и едва проснувшись, мы выехали в сторону Казбека, а это добрых пять-шесть часов пути. Понятно, что ехать весь день без остановок и еды мы не могли. На наше счастье, на полпути из Тбилиси лежало селение Пасанаури, где, по утверждению Гоги, лепят лучшие на свете хинкали. Въехав в село, мы спросили, где найти хинкали, и получили ответ: «На выезде из Пасанаури у обочины увидите Hammer. Он стоит у заведения Робинзона — вам туда». 

Гергетский монастырь, стоящий у подножия Казбека, Пушкин назвал «в небе реющим ковчегом»


Так мы и поступили — и попали в шалман, все столы которого были заняты транзитными водителями: через Пасанаури проходит дорога из Северной Осетии в Тбилиси. Хинкали оказались неплохими, но явно не «лучшими на свете» (даже в московской «Хинкальной» их делают более нежными), а вот шашлык из корейки — близким к совершенству: мягким, но не сырым, с золотистой корочкой. 


С новыми силами мы поехали дальше. Заночевать было решено в селе Степанцминда, дорога до которого лежит через Гудаури, главный грузинский горнолыжный курорт. На перевале за Гудаури попали в снегопад. Мимо проносились автобусы, управляемые лихачами. Казалось, судьба наша — приземлиться на дне одного из ущелий. Однако к вечеру мы добрались до Степанцминды и Rooms, самой, пожалуй, знаменитой грузинской гостиницы. Известна она не только видом на Казбек (в тот день он был скрыт тучами), но и любопытным дизайном: смесь скандинавского минимализма с кавказской этникой. Простая изящная мебель стоит на горских килимах, кровати застелены фланелевыми пледами, на стенах развешаны охотничьи трофеи, настоящие и мнимые...  


В гостиничном ресторане мы поужинали хачапури с картошкой и сыром, гороховой похлебкой, мамалыгой с мясом, сулугуни. Ничего выдающегося нам не подали, но ведь нельзя требовать гастрономических откровений ежедневно. Зато ночью, при полной луне и чистом небе, нам дали Казбек. Казалось, гору с папиной папиросной коробки вырезали и приклеили на небосклон: она светилась в бледном отраженном свете. 


В Грузии нас не постигла судьба баснописца Крылова, умершего от обжорства, мы не погибли от употребления в промышленных количествах домашнего вина, чачи, осетинской водки. Нам не помешали ни транзитные водители, ни снежная буря в горах. И да — поездка получилась довольно утомительной. Но мне стало понятно, что такое Грузия. Это природа, архитектура, история, вино, кухня, но главное — невероятно гостеприимные люди, умеющие возродить веру в человечество.

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+