You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие Романтическое

Падение

Северный Кавказ писательницы Алисы Ганиевой

Алиса Ганиева

Действие в рассказе писательницы Алисы Ганиевой разворачивается в горах Кавказа, которые уже стали привычным фоном для ее произведений.


М. ехал на послушной лошади, которая сама чуяла дорогу. Хутор лежал за перевалом, и М. уже ми­новал несколько маленьких полу­разрушенных сел, похожих на каменные пирамидки и обитаемых одними только старика­ми и старухами. Проезжая те, что выходили годеканами (места в аулах, где собирается мужское население. – Прим. ред.) на дорогу, он спешивался и подходил здо­роваться к зарывшимся в бур­­ки пожилым горцам, каждый раз растолковывая, куда и откуда он движется. Его долго не отпускали, забрасывая вопросами о том, что же делается в сравнительно многолюдном Т., не поднялась ли река, правда ли, что в Т. поя­ви­лись домашние телефоны, – и все норовили завлечь в дома, пропахшие сушеным мясом и травами, сросшиеся в единые каменные многоугольники.

Когда вершина осталась позади и на спуске начался редкий лес из облетевших дубов и грабов, почти мгновенно стемнело и стало громче слышно дыхание лошади и глубокий шорох палой листвы. Подъезжая к шипящей мелкой речушке, М. доверху за­стегнул ватную куртку. За мостиком уже виднелся хутор, и вскоре его с лаем встречал большой мохнатый пес, помесь дворняги и кавказской овчарки. М. отпус­тил поводья, позволяя лошади самой отыскивать невидимую тропу по краю огибавшего здешние хутора смертельного обры­ва. Попривыкнув к темноте, М. различил стоявших подле дома дышащих паром коров, почему-то еще не загнанных в телятник. Пес неотступно крутился рядом. 

Хутор состоял из одного хозяйства и носил длинное название, переводимое с местного наречия как «место, где стояли войска», что отсылало ко временам имама Шамиля и Кавказской войны. Жили на нем муж с женой, уже в возрасте. Он – похожий на деда, худой, морщинистый, без ука­за­тельного пальца на левой руке, но мастер по хозяйству, она – большая в обхвате, дородная, с лицом, красным от горного солнца и ­кухонного пара. 

Муж и жена встречали его у порога, беспокойные, радост­ные, сразу же после первых саламов бросились помогать с поклажей. Расседлали похрапывающую лошадь. В доме, скорее похожем на чабанскую стоянку, чем на полноценный дом, стоял запах варящегося хинкала. 

– Мы и не знали, сегодня ли ты придешь, – сказал муж на своем наречии, – но ждали на всякий случай.

М. вытащил привезенные продукты – то, что нельзя достать в подобной глуши. Растроганная жена, спрятав полученные крупы и овощи, выложила хинкал и мясо в миску, разлила бульон, хлопнула по столу пиалой с домашней сметаной и размятым чесноком и побежала на двор. Замычали коровы.

– Как здесь, не холодно? – спросил М. после нескольких пустячных реплик, сглатывая слюну и предвкушая горячий ужин.


– Ночью почти мороз, – ответил муж, переставляя с тахты на столик недоструганный пандур (дагестанский струнный щипковый инструмент. – Прим. ред.). – Как выпадет снег, перекроет дороги, уж никто не может до нас добраться. Волки стали показываться. Пес отгоняет. 

– Волки, волки, – кивнула входящая со двора жена, – вон в прошлом году одного застрелили. На соседнем хуторе человек гос­тил, больной туберкулезом. А волчье мясо помогает.

– Вылечили?

– Нет, он был сильно больной. Вот если бы раньше...

Начали есть. Из железной пе­чи на четырех ножках несло жа­ром. Муж выдержал паузу и осторожного сказал:

– У нас тут история. Помнишь Розу? На Р-м хуторе работала.

– У ваших соседей, что ли? Конечно, – хрипло ответил М.

– Умерла она, в пропасть свалилась.

– Ночью?

– Днем! – воскликнула жена, упирая на горловые звуки. 

– А ведь она каждый камень здесь знала, лучше нас по горам лази­ла, хотя сама – сирота с равнины. ­Неужели не слышал?

– До нас в Т. мало что долетает. И что, сама упала?

– Я сразу не поверила, что сама, но Мухтар, участковый из Р., который приезжал расследовать, он сначала доказывал, что Роза поскользнулась. Вот бывает же! Шла, шла и на ровном месте свалилась! Как так? Ни грязи не было, ни дождей, день стоял отличный, теплый. Правда же? – обратилась она к мужу.

– Потом Мухтар сам признал, что кто-то ее столкнул.

– Столкнул? – поперхнулся М.

– А как же? – развела руками жена. И, понизив голос, до­бави­ла: – Бедная Роза, да смоет Аллах ее грехи, она ведь оказалась беременная. Мы только после несчастья узнали. Мухтар сразу Розиных хозяев заподозрил, наших соседей. Они ведь тоже из Р.

– Подождите, подождите! –прервал ее М., бросая свою дере­вянную двупалую вилку. – Вы что, не помните, что в том году произошло в Т.? Как бы не вышло похожее дело. 


То, что произошло в Т., до сих пор бередило умы всей округи. Одного из селян (как поговаривали, невинно) посадили в тюрьму. Речь шла о ка­ких-то налоговых документах, о проявленной им излишней принципиальности, о взятках, но все как-то туманно. Он сидел уже два года, когда его брат и супруга, возвращавшиеся из города, попали в дорожную аварию. Брат отделался легко, а супруга скончалась на месте, причем ее так перетянуло ремнями, что живот странным образом вздулся. Осматривавшие место аварии дэпээсники решили, что женщина готовилась стать матерью, и этот слух, разгулявшись, дошел до Т., а после похорон перерос во всеобщую уверенность. 

Брат сидельца тут же попал под подозрение. О нем шептались, злословили и обвиняли в прелюбодействе. Дошло до того, что как-то раз на годекане в Т. ему никто не подал руки. Не выдержав унижения, брат в тот же день застрелился, а его престарелая мать недолго спустя умерла от сердечного приступа. 

Довольно скоро горемычно­го сидельца отпустили. Вернув­шись в опустевший дом, где не осталось ни брата, ни матери, ни супруги, озверевший от вездесущих домыслов, этот человек отправился на кладбище, вырыл тело своей жены, вырезал матку и понес эту матку на годекан. М. помнил эту сцену. Люди сидели молча, окаменевшие от ужаса, а бедолага потрясал чем-то мертвым, чего не хотелось видеть, и восклицал:

– Смотрите давайте, прове­ряйте! Пустая она или нет? Каж­дый, кто думает, что моя Пати­мат грешила с моим братом, подойдите и убедитесь! Они оба были невинны!

После той эскапады бывший сиделец покинул Т. Ходили слухи, что он уехал «в Россию».

– Нет, нет, здесь совсем другая история, – запротестовала хуторская жена, – тело осматривали, Роза явно была брюхатая! Мурад, ее хозяин, это его работа. А хозяйка наверняка узнала, разъярилась и пошла с молодой работницей драться. Может, и не специально столкнула. Или сам хозяин от девушки избавился, чтобы его не выдала.

– Что за глупости! – раздраженно крякнул на нее муж. – Мурад – порядочный человек, и хозяйка тоже! А Роза на каждого набрасывалась, как непокрытая кобылица. Помнишь, как она просила тебя одолжить меня на ночь, а взамен предлагала пригнать наших бычков с выпаса?

– Помню, – улыбнулась жена. – Она готова была пойти со всеми, только мужчин здесь на хуторах мало, все семейные, а до Р. несколько часов дороги.

Потом кивнула на М. и добавила: 

– А до Т. и того больше.

М. почувствовал, как у него напряглись поджилки. Внезапно разболелась голова. Он уставился на огонь в печи, пытаясь собрать разбредающиеся мысли:

– А этот Мухтар из полиции, он кого подозревает?

– Вот! – оживился хуторянин. – Он такая лиса! Сначала хотел свернуть дело, а потом по­­шли проверки, нашли на Рози­ных руках следы чьих-то пальцев, как будто она с кем-то боролась, да еще живот. В общем, этот Мухтар переговорил с Халилбеком, он же сын близкого друга самого Халилбека! И Халилбек ему сказал: «Давай, шей дело на хозяев погибшей». 

– И правильно! – крикнула жена. – Они мне никогда не нравились. Он мрачный, гордый, она закрытая, с понтами. Роза у них с детских лет работала за еду и одежду, всю черную работу делала. А эта хозяйка закрытая ходит, как королева. Соберусь я за малиной летом, встану пораньше, а малина в лесу уже вся с кустов обобрана. И специально же Розу с ведрами снаряжали, чтобы мне наперчить! 


– Делать им больше нечего, – возмутился муж и затряс перед М. своими изуродованными трудом руками. – Ты ее не слушай! Не зря этот плут Мухтар прикопался! Они соблюдающие. Мурад бороду отпустил слегка, жена его волос не показывает, но это ничего не значит. Они хорошие люди, нормальные, а Мухтару отчет сдавать! Мухтару продвижение нужно. Ему в Р. кто-то настучал, что на Р-м хуторе ваххабиты жи­вут, он и решил, по совету Халилбека, двух зайцев убить. Он же сам с Розой крутил, сам ее небось и наградил пузом, сам и бросил в пропасть. А списал на хозяев. Они уже в Р. на допросе. 

Муж неожиданно наскучил сам себе, замолк и потянулся к пандуру. Жена, бормоча про себя нескладицу, возилась с алюминиевой цистерной, в которой кисло молоко. М. протянул что-то неопределенное, встал и вышел на двор, где сразу же всколыхнулась и поднялась огромная тень собаки. На совершенно черном холодном небе светили красные камни.

– Я тебе сейчас постелю! – ­донесся из дома голос хуторянки. – Мы ляжем на раскладушках, а ты на кровати.

В постели М., несмотря на усталость, долго не мог заснуть. Он вспоминал проведенные на этом же хуторе несколько майских дней. Крупную дородную Розу с торчащими крепкими щеками, ее сильную загорелую шею, мощное тело, тяжелую белую грудь, раскиданную по сторонам. Как, бредя вдоль здешней речушки к целебному роднику, он столкнулся с ней, нахальной и голой, стоящей по голени в бурлящем потоке. В большой и грубой руке белела намыленная мочалка. Она не смутилась, сама начала разговор, и через полчаса оба лежали на широком сыром полотенце, как благодушные животные, только что наевшиеся корма.

Он потом навещал ее часто, пробираясь из Т. пешком круговыми путями, таясь от прохо­жих и встречных, но Роза, вна­чале спокойная, горячая и бла­годарная, как выхоленная лошадь, постепенно испортилась, стала взбрыкивать, капризничать и требовать подарков, а еще лучше – свадьбы и собственного хозяйства. Хва­стала, что к ней ходит большой человек из Р. и в последние неде­ли доводила этим М. до бешенства. Последний их разговор вставал из памяти частями, как спрятавшая­ся в тумане гора.

Вот она говорит, что не хочет с ним больше видеться. Вот уходит от него к своему Р-му хуто­ру, а он решается ее догнать, хвата­ет сзади за раздавшиеся бедра. Она отталкивает его с силой и кричит с детскими дразнящими интонациями:

– Я замуж выхожу, я ребенка жду! Я в Р. жить уеду! Моему мужу будущему сам Халилбек помогает! А ты, слабак, чеши давай в свой Т.!

Вот М. вцепляется ей в руки, скручивает их что есть мочи, лицо Розы делается испуганным. С одной стороны нависает бесформенная скала, с другой темнеет обрыв...

М. повернулся на другой бок. Муж с женой переговаривались за стенкой. Где-то снаружи ворчал пес, спали коровы и грусти­ла за ужином лошадь. На хуторе погасили огни. М. думал. 


первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+