You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город

Почитать в дороге. Рождественский рассказ Людмилы Петрушевской

Рассказ о том, что за счастьем иной раз не надо далеко ездить

Людмила Петрушевская

Писательница Людмила Петрушевская сочинила рождественский рассказ о том, что за счастьем  иной раз не надо далеко ходить, а точнее - ездить.

Одна очень милая девушка, образованная, красивая, умная – йога  и автомобиль прилагаются, так же как съемная квартира и работа в банке, – всегда на каникулы уезжала в одном и том же направлении. В Италию. Там, у аэропорта, ее подхватывало такси и доставляло всегда в разные места – но, как правило, у причала ждала яхта, на которой уже находилась теплая компания друзей, все, как правило, люди, связанные с финансами.

Девушку звали Ариадна (сама себя она в горькие минуты называла «Ариадна, будь ты неладна»). Ее итальянского друга звали Паоло. Это он нанимал яхту, он собирал друзей и подруг, он устраивал новогодние путешествия – кроме того, бывали и другие каникулы в его банке, не совпадающие с праздниками в Москве, и он заранее предупреждал Ариадну, чтобы она взяла отпуск – ведь у банков разных стран разные правила.

Она познакомилась с Паоло на улице в Москве, когда у нее сломалась машина (будь ты неладна!). Паоло остановился. В отличие от русских мужиков, трусливо проезжавших мимо склоненной у капота девушки. Он предложил свою помощь и минут десять провел над мотором. В конце концов Ариадна вызвала аварийку, а Паоло записал номер ее телефона.

Он работал тогда в московском филиале и через два месяца должен был покидать Москву. И покинул этот город. Но не Ариадну.

Он вызвал ее на три недели в августе и потом на десять дней в самое Рождество. Это была сказка!

Невзрачный на первый взгляд, похожий на Берлускони, лысый и приземистый Паоло со временем так привязал к себе московскую красавицу, что она и смотреть больше ни на кого не хотела.

У себя в банке (Ариадна называла свое место работы «банка») она ни с кем поэтому особенно не подружилась, даже обедала почти всегда в одиночестве. Кроме того, в Москве она жила всего десять лет, и все ее подружки и приятели (и «бывшие») остались в Петербурге.

Она не ходила по ночным клубам, чувствовала себя слишком старой (уже 33 года), в гости тоже не получалось. В предыдущей «банке» у нее завелась подружка, но и к ней Ариадна не любила ездить. Эта коллега состояла раньше в отношениях с начальством Ариадны и поэтому говорить была в состоянии только об этом начальстве и о его жене: «Вова–Вова–Вова–а Нина Ивановна–а Вова». Нужно жить на этом свете, господа!

Паоло же был весел, прост и вообще никогда ничего не сообщал о себе. Как мужчина он ничем особенным не отличался, Ариадне приходилось устраивать маленькие спектакли каждый раз, но она ждала этих каникул как чуда. Она возвращалась в свою «банку» загорелая, спокойная и горделивая. Ей хватало этих двух каникул на весь год.

Единственное что – друзья Паоло были всегда одни и те же, Серджо, Марчелло по кличке Мастроянни и Джорджо, а вот их подружки каждый раз менялись. Но Ариадна быстро к ним привыкала, что делать?

В эти новогодние каникулы она прилетела в Рим с твердым намерением, что называется, «поговорить» с Паоло. И, главное, забеременеть. То есть она отменила все таблетки и съездила к врачу. Все ликвидировала, все меры предосторожности. Она понимала, что время-то уходит! Ариадна по-настоящему привязалась к Паоло, кроме того, для нее уже настала пора планировать свою семейную жизнь. Ариадна в мыслях о будущем начала посещать курсы итальянского и теперь уже довольно сносно говорила. В их родной «банке» ходили слухи, что начальство хочет открывать филиалы в крупных городах Европы, а Ариадна знала, кроме итальянского, еще и английский и французский. Она даже уже намекнула любимому в электронном письме, что возможен такой вариант – у нее будет в Риме работа.
 
Паоло написал в ответ: «Поздравляю», но потом добавил, что уезжает сейчас в такое место в Андах, где нет связи и интернета. Но Ариадну обязательно встретят в аэропорту Фьюмичино, как обычно.

Она приехала, ей тут же позвонил Мастроянни, сказал, что он тут и ждет в машине у выхода. Мастроянни посадил ее в свой «феррари» и отвез куда-то далеко, в квартиру, которая специально для нее, он сказал, была снята. Он добавил: «Располагайся тут» – и уехал, не оставив ключей. Паоло на звонки по-прежнему не отвечал, хотя каникулы начинались завтра.

Вечером Мастроянни неожиданно появился с бутылкой и коробкой пирожных, веселый, хлопотливый и потный, как всегда. Мастроянни был самый немолодой из всей их компании и самый некрасивый – толстый, лысый, маленький. Противный.

Он почему-то принял душ как у себя дома, переоделся в легкий халат и начал хлопотать, накрыл на стол, поставил вино, разложил закуски. Выпили. Поели. После этого произошла странная вещь – Мастроянни скинул халат и полез к Ариадне. Она дико испугалась. Но, как тренированная девушка, резко реагировала на его объятия. Он оказался на полу в голом виде и был рассержен. Она заявила ему, что все расскажет Паоло. Запыхавшийся Мастроянни встал, заслонил живот халатом и стал кричать, что у Паоло уже другая подруга, а за билет Ариадны он заплатил давно, чтобы купить подешевле, и Паоло сказал ему, Мастроянни, что эта старая русская проститутка теперь принадлежит ему, Мастроянни, на все каникулы. Поэтому он, Мастроянни, снял им квартиру на 10 дней.

В результате Ариадна по доброй воле оказалась поздно вечером на улице с чемоданом. Она шла, дрожа, курточка не грела (не была рассчитана на плюс восемь), но хуже всего Ариадне было от того, что она оказалась обычной девушкой по вызову, которую просто передали товарищу.

Можно было сейчас дойти до первого попавшегося отеля и провести каникулы в холодном Риме. Но денег на карточке почти не осталось, все ушло на покупку двухкомнатной квартиры в Москве. Подвернулся не очень дорогой вариант, на глухой окраине, и квартира была совершенно убитая, от алкоголика. Но все равно она была не по карману Ариадне, пришлось брать кредит в родной «банке». Того, что сейчас имелось на карточке, хватило бы на сувениры маме, питерским подругам и риелтору Кариночке.

Но как-то надо было возвращаться домой. В родной «банке» все знали насчет итальянского бойфренда, и никого просить не представлялось возможным. У мамы взято взаймы радикально. Питерские некредитоспособны перед праздниками все как одна.
Продать? Но что, банку черной икры, бородинский хлеб, который она везла Паоло? Паоло. Может быть, Мастроянни наврал и воспользовался отсутствием друга, который прилетит, допустим, завтра и сразу поедет в порт к яхте? А Мастроянни использовал его не работающий в Андах телефон и решил поразвлечься с Ариадной задарма? Понимает, что она никогда не расскажет об этом инциденте своему бойфренду, тем более на яхте.

Но вообще-то, думала несчастная, замерзшая Ариадна, что собой представляла эта яхта и эти девушки, подруги пожилых итальянцев? В прошлый раз одна была красавица восемнадцати лет из Албании, она не говорила ни на одном языке, второй оказалась молодая полька, знавшая по-английски пять фраз, о третьей стало известно, что она украинка из Амстердама, но она явно прибавила себе возраст, объявив, что ей «уже семнадцать». Теперь Ариадна начала размышлять, не из квартала ли красных фонарей пригласили этих девочек.

Ариадна в их обществе чувствовала себя древней матроной, хотя фигура у нее была нормальная, ноги нормальные, лицо нормальное, волосы тоже. Йога все-таки играла свою роль. И девки с завистью наблюдали ее скрутки и асаны на палубе, когда она занималась своей практикой. И мужики всегда сходились посмотреть на этот аттракцион. Кроме того, Ариадна ходила в прошлом году на курсы танцев живота. Уж этого никто из девок не мог – добиться такого трепетания туловища, особенно в районе бедер.

И Паоло все это покинул? Не могло такого быть.

И вдруг ей длинно посигналили. Это была машина Мастроянни. Он был счастлив, что ее нашел. Он извинился за свое поведение. Сказал, что все эти годы был влюблен и ждал своего часа. Что он снял эту квартиру на свои деньги и только для нее и что теперь он предлагает ей жить там одной целых десять дней. А сам он уедет на яхте вместе с Паоло. Он также ехидно добавил, что на яхте Паоло будет с девкой из Нигерии, ей четырнадцать лет, а ему, Мастроянни, придется опять нанять себе девушку по вызову. И что Паоло над ними смеялся всегда, что они тратят бешеные деньги на девок, а у него всегда бесплатная из Москвы, только перелет, да и то он всегда покупает билеты загодя и дешево. С этими словами он написал адрес на своей визитке и отдал Ариадне ключи вместе с карточкой. И она все это немедленно выкинула. Мастроянни подобрал ключи и бумажку и с горькими ругательствами уехал: видимо, все-таки рассчитывал на поживу. Это ведь траты и траты, уже снятая квартира, а теперь еще и каюта на яхте.

Что делать, думала Ариадна. Билет у нее дешевый, не подлежит сдаче, но, может быть, удастся уговорить людей «Аэрофлота» взять ее на борт, если будут места.

Надо ехать в аэропорт. Проклятый Мастроянни снял квартиру в удаленном новом районе, бесконечном и ледяном, как Гималаи. Ариадна шла, шла, встретила прохожих, узнала, где метро. И так, путем спроса, она поздно вечером добралась до аэропорта, голодная как зверь. Она села, достала из чемодана бородинский хлеб, положила его себе в сумку и стала тайно отщипывать кусочки.

Может быть, тут придется прожить все 10 дней, думала она, с тоской глядя на спящих вдоль стен смуглых людей, закутанных в свои тряпки. У нее в запасе не было ничего, кроме летнего обмундирования и этой курточки. Надо добыть денег. Может быть, позвонить риелтору Кариночке? Она богатая.

Карина ответила эсэмэской, что находится в Канаде, на севере, в лесу, и связь будет прервана вот-вот. Оставались знакомые по йоге, но среди них Ариадна была самая богатая. Все остальные боролись за существование с примерно одинаковым результатом, и все так или иначе были должны Ариадне.

Коллеги бы помогли, но возвращаться потом в «банку» как побитая собака? Униженной и покинутой девушкой по вызову? Коей, собственно, она и являлась. Ариадна, унылая как беженка, встала, поволокла чемодан за собой, умылась в туалете, вытерлась салфетками, выпила воды из-под крана (бородинский хлеб стоял в горле), вернулась на свое место, вытянула ноги, поставив их на чемодан, и попыталась заснуть. Следующий день она провела, беседуя с представительницей «Аэрофлота», темпераментной смуглой итальянкой. Ариадна сплела историю о внезапной болезни мамы, о срочном возвращении, рассказала о проданной машине и купленной только что квартире и о том, что в Риме около Колизея цыганские дети облепили ее, прося милостыню с фанерной дощечкой буквально у горла, выпотрошили сумку и украли кошелек с деньгами и кредитной карточкой (реальная история с подругой). Тут же Ариадна вынула из кармана и протянула представительнице «Аэрофлота» банку черной икры. Итальянка испугалась. И отвернулась тут же, поглядев на потолок. Ариадна поняла, что это была взятка при исполнении служебных обязанностей и на глазах у камер слежения! И тут она заплакала.
Вид, наверное, у нее был такой ужасный, что агентша повернулась к ней, почувствовав беду, и ухватила ее за локоть, понимая, что Ариадна сейчас упадет. В течение следующих десяти минут агентша морщилась, цыкала зубом, набирала воздух в легкие, чтобы отказать, но при словах «я не ела сутки» сорвалась, стала орать: «Идите в приют, там дадут завтрак и ночлег».

– У меня нет денег доехать до Рима, – сказала почти полную правду Ариадна... Через два дня Ариадну посадили в самолет.

В Шереметьево она сняла с карточки последнее, чтобы оплатить такси. Пошли родные московские места, Ариадна была счастлива, и в четыре часа дня она добралась до своей квартиры, в которой не было даже холодильника, только надувной матрац и старинный венский стул, принесенный от местного мусорного контейнера. И ведро под раковиной, заполненное сверх меры (забыла вынести перед отъездом).

Квартира алкоголика, вознамерившегося изменить свою жизнь и уехать в деревню, была совершенно убитая, якобы целый паркет разнообразно играл под ногами, причем многих клавиш не хватало. Стены представляли собой произведения соц-арта (будучи обклеены облезлыми газетами двадцатилетней давности с портретами президента и лидеров перестройки), в совмещенный санузел войти было можно, но все протекало. Вещи Ариадны в ящиках и мешках громоздились посреди комнаты.

Ариадна с тоской огляделась. Штора хозяина, перед отъездом висевшая на двух гвоздях, теперь была  приспущена, как флаг, и повисла на одном. Противоположные окна соседней пятиэтажки просматривались все до одного.

Ариадна решила поправить дела, влезла сначала на стул, потом на подоконник, надела штору дыркой на гвоздь, переступила по подоконнику к венскому стулу и опустила ногу на сиденье. И рухнула вниз.

Ну не смешно ли, подумала она, теряя сознание. Прямо сцена из кинокомедии. Очнувшись, она вызвала «скорую» и вернулась домой только через пять дней (Ариадна, будь ты неладна). С заклеенным носом и левой рукой в гипсе и на перевязи. Она под свою ответственность выписалась из хирургии, не желая еще и проводить в больнице Новый год: на дворе-то было уже 31 декабря.

Снова родная квартира, снова здорово все, в том числе созревшие, судя по запаху, остатки когдатошнего ужина в ведре. Не терпеть же еще и это? Ариадна, не переодеваясь, все в той же римской спецодежде (светлая курточка и джинсы, кроссовки и не очень свежие носки) выперлась белым днем к мусорному контейнеру, откуда и был неделю назад взят предательский стул.

Она, идя в нужном направлении, вдруг, как экстрасенс, поняла, что что-то сейчас произойдет. Допустим, из помойки донесется писк выброшенного котенка (или трех!). И она вынуждена будет спасти всех погибающих. Или раздастся стон бомжа (с теми же последствиями). Однажды она уже привела в свою бывшую съемную квартиру бедную женщину, которая пристроилась при дожде ночевать у мусорного контейнера (подъезды у вас теперь заперты, а билет на поезд только на завтра, и к тому же мы все боимся вокзальных ментов).

Ко всему была сейчас готова Ариадна, только не к тому, что последовало затем. Мимо на хорошей скорости проехала машина, обдав Ариадну с головы до ног ледяной новогодней грязью. От неожиданности Ариадна выронила ведро и упала на одно колено, сберегая загипсованную руку. Из ведра высыпалось все содержимое, усеяв проезжую часть ошметками, огрызками и драными коробками. Стоя коленом в грязи, Ариадна заплакала. И, глядя вслед машине, она подняла вверх здоровый кулак и стала кричать вроде боярыни Морозовой: «Проклинаю! Проклинаю тебя!»

Она выкрикивала проклятия по точному адресу. Потому что та машина стояла. И из нее уже бежал испуганный мужик. Он поднял плачущую Ариадну, которая продолжала изрыгать свои проклятия.

Этот мужик прибежал к своему полному поражению, к ругающемуся грязному существу с белым пластырем на носу, с висящей на перевязи загипсованной левой рукой, со слезами, которые уже проделали на черных щеках светлые полоски. Он, держа Ариадну за талию, поднял ведро, поставил его и свободной рукой стал собирать в него мусор с мостовой, он отнес ведро в контейнер, не отпуская Ариадну, он бросил это ведро там, потом он поднял плачущую Ариадну на руки и понес ее в квартиру, беспрерывно спрашивая, куда идти.

И он явился к ней в одиннадцать вечера с елкой, шампанским, тортом, розами и едой (нарезанные колбаса и сыры, консервы). Они захохотали, обнаружив, что нет хлеба. Короче, через месяц они поженились.

Иллюстрация: Холя Кривушева

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+