You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город

Подключение к Сити

Путь к сердцу города

Илья Файбисович

Вы думаете, что знаете о нем все? Готовы поспорить. Вашему вниманию – рассказ Ильи Файбисовича о Сити, который туристы обычно игнорируют.

Уличная группа на Commercial Street в Шордиче (станция метро Shoreditch High Street)

1 из 12 Уличная группа на Commercial Street в Шордиче (станция метро Shoreditch High Street)

Уличная группа на Commercial Street в Шордиче (станция метро Shoreditch High Street)
«Корнишон» сэра Нормана Фостера отлично вписался в «меню» города

2 из 12 «Корнишон» сэра Нормана Фостера отлично вписался в «меню» города

«Корнишон» сэра Нормана Фостера отлично вписался в «меню» города
Рынок Brixton Village от­крыт с четверга по субботу до самого вечера

3 из 12 Рынок Brixton Village от­крыт с четверга по субботу до самого вечера

Рынок Brixton Village от­крыт с четверга по субботу до самого вечера
Music Temple не­подалеку от рынка Brixton Village – маленький музы­кальный магазин с огромным выбором виниловых пласти­нок

4 из 12 Music Temple не­подалеку от рынка Brixton Village – маленький музы­кальный магазин с огромным выбором виниловых пласти­нок

Music Temple не­подалеку от рынка Brixton Village – маленький музы­кальный магазин с огромным выбором виниловых пласти­нок
Сырная лавка La Fromagerie на Moxon Street – лучшая в Англии

5 из 12 Сырная лавка La Fromagerie на Moxon Street – лучшая в Англии

Сырная лавка La Fromagerie на Moxon Street – лучшая в Англии
Антикварный магазин Robert Kime – один из множества подобных на Kensington Church Street

6 из 12 Антикварный магазин Robert Kime – один из множества подобных на Kensington Church Street

Антикварный магазин Robert Kime – один из множества подобных на Kensington Church Street
На Brick Lane эксцентричные витрины не редкость

7 из 12 На Brick Lane эксцентричные витрины не редкость

На Brick Lane эксцентричные витрины не редкость
Магазин Charity Shop по адресу Kensington Church Street, 57

8 из 12 Магазин Charity Shop по адресу Kensington Church Street, 57

Магазин Charity Shop по адресу Kensington Church Street, 57
Уютные и совсем не дешевые домики находятся в районе Хэмпстед на севере Лондона

9 из 12 Уютные и совсем не дешевые домики находятся в районе Хэмпстед на севере Лондона

Уютные и совсем не дешевые домики находятся в районе Хэмпстед на севере Лондона
На 20 веков истории Лондона можно посмотреть с высоты небоскребов Сити

10 из 12 На 20 веков истории Лондона можно посмотреть с высоты небоскребов Сити

На 20 веков истории Лондона можно посмотреть с высоты небоскребов Сити
Гиганты из стекла и бетона работы архитекторского бюро Foster + Partners в Южном Лондоне (станция метро London Bridge)

11 из 12 Гиганты из стекла и бетона работы архитекторского бюро Foster + Partners в Южном Лондоне (станция метро London Bridge)

Гиганты из стекла и бетона работы архитекторского бюро Foster + Partners в Южном Лондоне (станция метро London Bridge)
Пешеходная площадь Duke of York Square в Челси

12 из 12 Пешеходная площадь Duke of York Square в Челси

Пешеходная площадь Duke of York Square в Челси

Путеводители по всем городам открываются описанием исторического центра. Почти все путешественники начинают осмотр соответствующих мегаполисов с красной площади и музеев Кремля, Форума и Колизея, Нотр-Дам ­де ­Пари и его окрестностей, собора Святой Софии и Голубой мечети... Не то что в Лондоне. Хорошие путеводители достоверно фиксируют положение дел, самые лучшие – формируют облик города в воображении многочисленных читателей, но и они не имеют права игнорировать реальность. А реальность туристического Лондона такова, что на долю Сити, исторического центра города, приходятся лишь жалкие капли туристического потока. Помещая главку о Старом городе одиннадцатой по счету, замечательный Rough Guide to London лишь констатирует очевидное: основную массу туристов интересует другое, и хорошо еще, если они соизволят добраться до собора Святого Павла в черте этого самого Сити. К счастью, количество здесь не переходит в качество. Вернее, переходит, но особым образом. Сити не кишит ордами метящих территорию туристов и совершенно открыт для разговора именно с вами. Особенно на выходных, когда работники финансового центра оставляют его ради родного дома и две тысячи лет истории остаются в вашем единоличном владении.

Улица слова

Понятно, что исследовать крошечный и чрезвычайно богатый на архитектурные и исторические чудеса район надо пешком. Проблема в том, что эти три квадратных километра суши сродни одновременно русскому былинному распутью с тремя дорогами и саду расходящихся тропок из программного рассказа Борхеса. На многих перекрестках здесь сходятся по пять­-семь улиц, и когда вы проходите метров сто по прямой, справа и слева остается множество неиспользованных возможностей. Запрятанные в неприметных переулках сокровища – бич нелюбопытного туриста и счастье того, кому не лень смотреть по сторонам и проходить по одному и тому же месту несколько раз. Это очень лондонская двойственность, а главный ее символ – Флит-стрит на восточной окраине Сити, через которую, когда того требует традиция, в самый старинный район города въезжает монарх.


Современное искусство в Jimmie Martin на Kensington Church street

Монарха и всех прочих желающих встречает металлический грифон – одна лапа на гербе Сити, другая в покое, красный язык высунут в дружелюбном приветствии. Его родичи охраняют границы Сити на каждой большой радиальной дороге. В названии улицы звучит не флот и морское могущество империи, как можно было бы подумать, а крошечная речка Флит, которая играла важную роль в жизни еще римского города, но давным­давно плещется в подземных трубах. Почти всю свою жизнь Флит-стрит была улицей слова. Пятьсот лет назад здесь селились и оборудовали свои лавки английские первопечатники, пару веков спустя вышел первый в истории номер ежедневной газеты, а еще чуть позднее в лабиринте переулков к северу от улицы обосновался один из главных героев английского языка и, следовательно, Англии. В наши дни пожилой Руперт Мердок вынужден наблюдать за разгромом своей газетной империи, но четверть века назад именно он практически в одиночку избавил Флит-стрит от звания «улицы журналистов»: проявил твердость в переговорах с профсоюзом типографских рабочих, вывез на восток города свои редакции и подал соблазнительный пример всем остальным. Вывезти почти тысячу лет истории было не под силу даже ему.

Начинать надо с Темпла. Лондон, где живет каждый восьмой британец и куда стекаются люди буквально со всех концов земного шара, – государство в государстве. Сити со своей отдельной полицией освященной веками системой самоуправления – государство в государстве. А Темпл – четыре раза подряд слово «государство» писать я не буду, но все обстоит именно так: занимающие квартал к югу от Флит-стрит юристы живут, учатся и практикуют здесь уже много веков, лишь при необходимости вступая в контакт с внешним миром.

По переулкам и площадям Темпла разлиты тишина и покой. Самый лучший вход – через Эссекс-стрит, потом налево, потом направо и опять налево, в арку перед киоском с кофе и булочками. Во дворе вас будут ждать воспетый Диккенсом «Мартине Чезлвите» фонтан и вечно закрытый для чужаков зал торжественных встреч юридического общества. Ну и ладно – обогните фонтан и зал справа, поднимитесь на несколько ступеней посидите на скамейке с видом на зеленую­зеленую лужайку и современные здания Темпла. Они так удачно стилизованы под XVIII век, что их вполне можно принять за старинные.

Возникает проблема: если уделять так много внимания отдельным, пусть даже очень интересным объектам, прогулке по Сити придется посвятить специальный – и необыкновенно толстый – журнальный номер. Возможно, когда-нибудь это случится, а пока мы ускорим шаг. От основанной рыцарями-тамплиерами церкви Темпла, которая довольно часто открыта для посетителей (но не регулярно – лучше уточнять в интернете или сверяться с листком, который прибит к двери), во внешний мир ведет Иннер-Темпл-лейн. Действие перемещается на другую сторону Флит-стрит, и примерно через двести метров налево уходит Болт­корт и ведет к маленькой площади неправильной формы. Здесь стоит дом Сэмюэла Джонсона – «доктора Джонсона», человека, который два с половиной века назад практически в одиночку задал вектор развития английского языка, составив свой знаменитый словарь. С противоположного конца площади на дом лексикографа смотрит его бронзовый кот Ходж, всегда готовый приступить к раскрытой рядом с ним устрице. А за спиной Ходжа, метрах в тридцати наискосок, – паб Ye Olde Cheshire Cheese, где добрый доктор наверняка пил, хотя документальных свидетельств этого не осталось. Отстроенный заново в 1667 году, сразу после Великого пожара, «Сыр» с тех пор много раз реставрировался, так что передняя комната, справа от входа, скорее диккенсовская, чем джонсоновская. Низкие потолки, скромное освещение, жанровая живопись на стенах, всамделишный камин у дальней стены погружают в прошлое лучше, убедительнее любых музеев.


Уютный квартал между Риджентс-каналом и отелем Paddington Arms

Сотворение Рена

Рано или поздно это должно было случиться: следующая остановка – первая и далеко не последняя встреча с Кристофером Реном, который в конечном счете значит для города больше, чем Диккенс и Конан Дойл, вместе взятые. Важную роль здесь сыграла судьба. Молодой, безумно талантливый оксфордский математик только-только начинал карьеру архитектора-любителя и прикидывал, как можно обновить пришедшее в упадок готическое здание собора Святого Павла, когда в 1666-м собор и весь город заодно с ним пропали в Великом пожаре. Нехорошо так говорить, но так или иначе это должно было произойти: нависающие над улицей, чуть ли не целующиеся фасады деревянных домов просто­таки просили искры, и трагедия заставила власти существенно ужесточить строительное законодательство. А Кристофер Рен получил «госзаказ» на собор и пятьдесят две приходские церкви и сполна воспользовался исторической возможностью: пожалуй, таким городским ансамблем не может похвастаться ни один архитектор.

Сент-брайдс в недрах Флит-стрит знаменита прежде всего двумя вещами. Во-первых, длиннющим многоэтажным шпилем, который, согласно городской легенде, вдохновил соседского кондитера на создание классического свадебного торта. Во­вторых, Сент-брайдс – цеховая церковь журналистов. К деревянным стульям и лавкам в галереях привинчены таблички: тот всю жизнь проработал в уважаемой Times, этот – в таблоиде The Sun. В дальнем левом углу чтят память журналистов. Среди свечей и фотографий из Ирака, Узбекистана, Афганистана затесался портрет на вид совершенно спокойной женщины средних лет – это Анна Политковская. Многие ли посетители удивляются, как Москва угодила в число горячих точек? В крипте церкви отличный маленький музей, один из экспонатов – кусок римской мостовой.

В черном стеклянном фасаде на другой стороне Флит-стрит очень красиво отражается свадебный шпиль Сент­Брайдс, и это не случайность, а замысел архитектора: таких сюжетов в городе сотни, и надо только внимательно искать их глазами. Именно здесь становится понятно, что монарх прав: по пути через Флит-стрит открывается самый лучший вид на собор Святого Павла, попросту – главное здание Лондона. Он строился больше трети века; Рен начал его уже сорокалетним человеком, но дождался окончания строительства и в 1710 году водрузил на место последний камень (после чего прожил еще тринадцать лет). К трехсотлетию Павла очистили от вековых наслоений копоти, так что вам повезло куда больше, чем многим поколениям путешественников до вас. Рен не контролировал интерьерные работы и не одобрил результат, а при виде помпезного, вычурного памятника герцогу Веллингтону ему бы наверняка стало дурно. Единственная причина, по которой довольно дорогой входной билет все-таки стоит своих денег, – умопомрачительные виды с верхушки Святого Павла. Обзор круговой, но интереснее всего расположиться напротив галереи Tate Modern на другом берегу Темзы и вспомнить, что на самом деле исторический центр Лондона не только у вас под ногами, но и там.


Mary’s Living & Giving Shop в Фулхэме

Децентрализация

Если точнее, у центра четыре составные части. Темза, из-за которой две тысячи лет назад римляне решили заложить город именно здесь. Кусок суши на северном берегу реки – более или менее нынешний Сити. Перекинутый на южный берег мост, который теперь называется лондонским, а первые семнадцать веков своего существования был просто-напросто единственным мостом в городе. И кусок суши на южном берегу, который в максимальном приближении к английскому оригиналу называется режущим русское ухо словом Саузерк. До недавнего времени сюда заглядывали редкие лондонцы с северного берега, а сегодня район осаждают толпы туристов со всего мира, и правильно делают. Примерно десять лет назад обновленный южный берег обзавелся любовно выполненной реконструкцией шекспировского «Глобуса» и колесом обозрения London Eye, из мертвой электростанции возникла Tate Modern, которая сегодня опережает национальную галерею и занимает четвертое место в мире по количеству посетителей, а под железнодорожными путями у южной оконечности лондонского моста возродился продовольственный рынок Боро, на который, если вы оказались в Лондоне с четверга по субботу, обязательно нужно зайти. Норман Фостер, архитектор знаменитого «корнишона» (а вовсе не «огурца»), соединил Святого Павла и коричневый зиккурат галереи пешеходным мостом Миллениум, и теперь две части исторического центра вновь связаны непрекращающимся людским потоком почти так же крепко, как двадцать веков назад, когда связь севера и юга города была очень тесной (позже, с развитием северного берега, связь сильно ослабла).

Чрево Лондона

После спуска с верхотуры собора ребром становится вопрос о дальнейшем направлении движения. К северу отсюда лежит мой любимый кусок Сити, к востоку – самый главный. А между ними, справа от жилого комплекса Барбикан и севернее улицы Лондон-уолл, располагается сравнительно лысый участок. И опять ничего случайного: здесь проходила римская крепостная стена, эта самая London Wall, а какой дурак будет строить церкви и все прочее за пределами города?

Думаю, лучше начать с любимого. А значит, следующая остановка – парк почтальонов, названный так из-за былого соседства с лондонским «главпочтамтом». Парк зажат между Олдерсгейт-стрит и Кинг-Эдвард-стрит в пяти минутах ходьбы от собора на север. Слово «уникальный» в последнее время принято употреблять к месту и не очень, но ведь действительно уникальная вещь: в бывшем церковном дворе стоит деревянная галерея, на стене под навесом висят керамические таблички с именами людей, которые лишились жизни, пытаясь спасти других, – утонули, сгинули в огне, попали под колеса. За чтением увековеченных в керамике грустных историй можно провести час­другой, а потом надо выйти на Кинг-­Эдвард-стрит, повернуть направо, а затем налево на развилке, на забавно названную Литтл-Бритен. Она упирается в круглую лужайку, одно из главных мест силы в Лондоне. На небольшом пятачке встречаются Смитфилдский мясной рынок, больница Святого Варфоломея и одноименная церковь; жизнь здесь идет под руку со смертью уже почти тысячу лет. Главный оптовый мясной рынок города работает только по ночам, но и днем отсюда никогда не выветривается очень характерный запах. Аляповатая расцветка смазывает впечатление, но могучий и вместе с тем изящный рыночный павильон напоминает вокзал золотой эпохи викторианского инженерного дела (к которой он, собственно, и относится). Понимая, что желающих найдется мало, я все равно горячо рекомендую одиночную экскурсию на ночной Смит­филд, где тонны великолепного мяса обмениваются на десятки тысяч фунтов. Церковь, основанная, как и больница, в 1123 году, берет плату за вход (£4), единственная во всем городе, но имеет полное право, ведь это и единственная здешняя романская церковь. Покидая ее, поверните направо и пересеките скромных размеров погост. Этот и еще несколько переулков вокруг каким-то чудом уцелели при немецких авианалетах зимы 1940–1941 годов, а тремя веками раньше до тогдашнего пригорода не добрался Великий пожар. Перед вами совершенно средневековый по духу кусок города, и это чувствуется, особенно в темное время суток: во мраке дома кажутся еще меньше, чем на самом деле, и стоят очень близко друг к другу по сторонам узких переулков, машины здесь практически не ездят, а главными украшениями улиц, помимо церкви, служат два бара с богатой историей и соответствующим духом.


Bibendum – знамени­тый ресторан в Челси

Так повезло далеко не всем частям Сити. Три жилые высотки к востоку отсюда ощерились зубьями сорока с лишним ярусов балконов – это уже упоминавшийся комплекс Барбикан, построенный на месте выжженного гитлеровскими летчиками старинного района. Смелость и грандиозность замысла английских послевоенных плановиков снаружи оценить нельзя, так что надо преодолеть естественную опаску перед фасадами в стиле английского брутализма и шагнуть в чрево чудовища.

В чреве обнаружатся школа для девочек, сложнейшей формы искусственные водоемы, концертный зал – домашняя площадка лондонского симфонического оркестра, реставрированная, но по сути средневековая церковь и тысячи дорогущих квартир, обжитые, вопреки замыслу идеологов Барбикана, не рабочими заводов, а работниками банковской сферы. В юго­западном углу комплекса приютился совершенно выдающийся музей Лондона; после того как на реконструкцию галерей «от 1666 года до наших дней» потратили десятки миллионов фунтов, не посетить их – самый настоящий грех.

Перекресток семи дорог

Пора класть карты на стол: я точно знаю, где находится центр Лондона. Скорее всего, даже если вы будете совершенно бесцельно блуждать по Сити, вы рано или поздно окажетесь там – на пятачке с бесчисленными входами на станцию метро «банк».

Правильного маршрута нет. Иногда я иду по Чипсайду, главной рыночной улице средневекового города (ее продолжение называется Полтри – здесь и торговали Poultry, домашней птицей), иногда по Куин-Виктория-стрит, прорытой лишь полтора века назад. Поднимаюсь по коротенькой Уолбрук, мимо самой красивой церкви Кристофера Рена, или приближаюсь к центру по Кинг-Уильям-стрит, оставляя по правую руку приземистую Сент­Мэри ­Вулнот Николаса Хоксмура, ученика Рена с очень богатым и несколько мрачным воображением. Выбираю Треднидл-стрит или принцесс-стрит, на которые выходят фасады банка Англии. Наконец, есть и древняя улица Корнхилл, где в наши дни – кто бы знал – располагается штаб-квартира отечественного «ВТБ капитал».

На пересечении семи радиальных дорог нет никакой площади, а есть только автомобильная развязка, муравейник подземных переходов и бесконечное движение. Пешеходы, машины, автобусы, пассажиры метро спешат каждый по своим делам, им негде и незачем задерживаться. Всех их тянет сюда, но, едва достигнув цели, они, повинуясь мощнейшей центробежной силе, ищут пути для отступления.

Так устроено сердце огромного, агрессивного, насквозь коммерческого и бесконечно живого города, который стал великим и остается таковым благодаря этому набору качеств. Сердце качает кровь уже двадцать веков, и перечить ему смысла нет. Поэтому я разворачиваюсь и спокойно иду в первую попавшуюся сторону. Я точно знаю: где бы я ни был, рано или поздно меня сюда обязательно вынесет.


Читайте также:





первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+