You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город путешествие Для гурманов

Путешествия Генриха Падвa

Адвокат, руководитель бюро «Падва и партнеры» отвечает на вопросы Condé Nast Traveller

Адвокат, руководитель бюро «Падва и партнеры» ответил на вопросы Condé Nast Traveller из Швеции.

Любимое место отдыха?

Работа. 

А если географическое, то не могу назвать. Каждое конкретное место в некий момент может быть любимым. Самое любимое – то, которое сейчас мне нравится. Такими любимыми были Швеция, Франция, Рим, очень много мест в России, в частности, Сочи. 

Любимым было то место, где происходили открытия. 

Любимым местом было то, где мне было хорошо с людьми. 

Самое необычное путешествие?

За 80 лет ? Надо вспоминать, много было интересного. Самое необычное – это наша Средняя Азия. Тогда я, помню, был совершенно потрясен Бухарой, Самаркандом. И случилось это совсем недавно, лет 50 тому назад: я воочию увидел то, что казалось неправдоподобным и сказочным. 

Такое же впечатление когда-то оставил, конечно, и Иерусалим. Помню, ехал я в Иерусалим из Тель-Авива. Дорога довольно скучная, разве что попадется разбитый и сожженный грузовик, след войны. 

И вдруг издали открывается панорама Иерусалима. Меня поразил цвет города: серый какой-то. В такой дымке он был и соответствовал тому, что мне казалось сказкой. Я же не мог ощутить кожей его камней, его сооружений, улиц, дорог. И казалось, что Иерусалим такая же сказка, как Иисус. До сих пор идут споры, историческая ли он личность или нет. Мало уже осталось тех, кто отрицает существование Христа. Но все же, все же. 

Точно такое же чувство у меня было в отношении города. И вдруг я увидел его. 

Когда подъезжал к самому Иерусалиму, ощущал ужасное волнение: он действительно есть, и ты в него попадаешь, внутрь легенды. 

Любимый город? 

Москва. Я люблю Ригу, Торжок. Рим на меня произвел большее впечатление, чем Лондон, чем Париж, чем Нью-Йорк. А Нью-Йорк вообще из этих четырех на последнем месте. Хотя когда впервые ехал из аэропорта в Нью-Йорк в 1991-м, я тоже испытал нечто, но уже совершенно другое. Он тоже из сказки, Нью-Йорк и его небоскребы. 

Рим и Нью-Йорк были потрясениями, но не любовью. А Лондон и Париж и потрясениями-то не были, как ни странно. Разве что ехал по набережной, и вдруг – Собор Парижской Богоматери. Он есть! И конечно, все не так, как я себе представлял. (Не то чтобы на картинках было меньше мусора. Я, кстати, вообще не люблю разглядывать мусор в чем угодно: в человеке, в здании, в городе. Меня интересует другое.) Наука ведь доказала, что человек не может себе представить ничего такого, что он не видел в жизни. Поэтому фантасты, придумывая инопланетян, наделяют их увиденными ранее глазами и ушами, пусть и всевозможных форм

Так и я воображал Собор Парижской Богоматери, собирая его из тысяч других виденных мной соборов. И не узнал его. Так же, как мы не узнаем в кино Наташу Ростову и Пьера Безухова. До того, как увидишь их в кино, представляешь их совсем другими. 

Лучший пляж?

Болгария, Золотые пески. Хотя погодите. Что имеется в виду? Покрытие? Песок? У меня нет любимых пляжей. Если я с хорошей дамой, так черт с ним, какой он пляж. А если я один, то что мне от этого песочка?

Последнее путешествие?

Я ездил в Ригу. Останавливался там, а был на взморье, пытался выбрать дом в Юрмале. И почти выбрал. Да, привлекательные условия, вид на жительство дают на пять лет, но все-таки я не решился.  

У меня замечательные воспоминания о Швеции. Я много туда ездил. Недалеко от Стокгольма, в километрах 60-ти, есть совершенно малюсенькое уютное место. Маленький деревянненький домик, частный, на несколько номеров, внизу ресторанчик/столовая/кафе, совершенно домашний с хозяюшкой в фартучке, как с картинки. А рядом лосиный парк, и древний замок, где гостили короли, и в нем одна из лучших портретных галерей Европы и, извините, туалет. Очень смешной, я впервые увидел и поверить не мог: у королей, оказывается, унитазов не было. Туалет был деревянный, с отверстием и с крышечкой. 

Любимый напиток в поездке?

Вода, конечно. У меня была такая долгая жизнь, что я пережил самые противоположные привязанности к чему угодно, в том числе и к напиткам. То я любил пиво больше всего на свете, потом я завязал с ним, потому что от него очень росло брюхо. Потом стала любимым и почти единственным напитком водка. Потом я вдруг распробовал виски, хотя оно мне поначалу не понравилось. Потом пристрастился к самым разным винам. Потом я стал разбираться, почему красное хорошо к мясу, а белое хорошо к рыбе. А потом я для себя решил, что я красное люблю к чему угодно, и белое тоже.

Вообще я ужасно противоречивый человек. И во вкусах тоже. Меня, правда, утешает что, когда великого американского поэта Уолта Уитмена спросили, почему его творчество такое противоречивое, он ответил: “Разве я не достаточно велик, чтобы вместить в себя противоречия?” Эти слова и стали моим девизом. 

Любимый ресторан?

Тот, в котором я еще никогда не был. Хорошо там, где нас нет. 

В Лондоне, помню, мне описывали ресторан, где-то наверху, какой-то потрясающий, с совершенно сумасшедшими ценами. Я все думаю: надо когда-нибудь там побывать, но так и не побывал пока

Вообще же я очень люблю рестораны, но к ним у меня тоже противоречивое отношение. С одной стороны, я абсолютно неразборчив в ежедневной еде: я не замечаю, что ем. Где-то по дороге что-то перехватишь – ничтожный пирожок или кусок хлеба с кефиром. А вот в ресторанах мне очень важна визуальная часть. Если мне зрительно что-то не нравится, я не хочу это есть. Иногда заставляю себя попробовать, и оказывается даже вкусно, но аппетита и желания у меня все равно нет. 

Укроп ненавижу. Я помню, прочел и был в полном восторге: великий ученый Жолио Кюри однажды написал, что у него есть большой враг в России - такая травка, которой русские любят посыпать молодой картофель и прочие замечательные продукты, и она их портит. 

Люблю лобстеров. Я их однажды попробовал в ресторане «Якорь» на Тверской.  И обалдел, и влюбился. Там был повар, который, на мой вкус, потрясающе их делал.

А в Нью-Йорке наш друг сенатор Маски повел нас как-то в маленький ресторанчик. Меня тогда поразило, что хороший ресторан с хорошей пищей – это не нечто пафосное, а маленькое такое место. Там был безумно вкусный луковый суп, который я пробовал первый раз в жизни. В Москве я всего один раз потом пробовал такой же вкусный луковый суп, был такой маленький ресторанчик в нашем переулке, назывался «Клуб 17». 

Какой багаж вы с собой берете в путешествия?

У меня есть незыблемый принцип в жизни: великий скульптор Микеланджело, когда у него спросили, как это он может из камня сделать такую потрясающую скульптуру, ответил: «Нет ничего проще: берешь большую глыбу и отсекаешь лишнее». Вот и я так работаю. Набираю как можно больше материала, а потом все лишнее безжалостно отбрасываю. Остается иногда очень немного, но то, что нужно. Так же я собираю багаж. Я убираю все лишнее и, как правило, почти ничего не остается. А в идеале я хотел бы вообще ничего не брать, а все, что нужно, купить на месте. Женщинам этот совет не годится, они не в состоянии ему следовать, они должны забрать все, что у них есть, и кроме того еще докупить столько же на месте. Женщины исходят не только из того, какая будет погода и сколько им предстоит встреч. Они просто не могут не взять любимую губную помаду, любимую пудреницу, любимую косметичку, любимую юбку, любимое платье, любимые туфли, и «а вдруг у меня это порвется».

Талисман, который вы всегда берете с собой в путешествие?

До тех пор, пока я не стал жить в первоклассных местах, я брал с собой тапки. Потому что в отелях, где я останавливался раньше (они назывались более экзотично – «Дом колхозника» или «Дом приезжих»), никаких тапочек не бывало.

Главное, что меня обременяет, когда я собираюсь в дорогу, страх забыть самое главное, что я делаю с неимоверным успехом каждый раз. Я забываю паспорта, я забываю билеты. Иногда я беру билет, но прошлогодний, например. Однажды я летел в Лос-Анджелес, но вернулся из аэропорта не солоно хлебавши: оставил дома паспорт. Улетел на следующий день.  

В общем, тут не до талисманов.

Покупаете сувениры?

Да, обязательно. Я, как правило, привожу что-то в подарок, и, как правило, самое бесполезное и самое нелепое из того, что можно придумать. Из Чехословакии я привез какое-то изделие из соломки жене в подарок, она долго мучилась, куда это приспособить, и потом все-таки выбросила. 

Одно время у меня была совершенно железная традиция: я каждый раз привозил что-то всему техническому персоналу нашего офиса. С Ригой, например, все было очень просто: там продавалось янтарное барахло. Девочки очень радовались, когда получали, но потом выяснилось, что большинство из них янтарь на дух не переносит, и они тайно от меня его позже куда-то прятали.

В первых поездках я покупал что-то и себе, но потом убедился, что это, конечно, пустая трата и денег, и усилий, и загружает тебя. Причем чем дальше, тем больше в Москве появилось возможностей покупать то же самое. На кой черт тащить из Америки то, что продается здесь на каждом углу? Разве что из практичных соображений: например, я бреюсь электрической бритвой, но они почему-то у меня часто ломаются, и я покупаю бритвы в поездках, одну и ту же фирму, Braun. Разумеется, не в Москве. 

Или вот история. После смерти отца у меня остались его швейцарские часы, такой продолговатый кирпичик. Я очень любил их и как память об отце, и просто они мне нравились, я привык к ним и, конечно, их носил. А когда мою квартиру однажды обокрали, то украли и эти часы. 

Я поставил перед собой задачу найти такие же. Это оказалось очень трудно, потому что такую модель перестали выпускать. (Я дал подробное описание, и по нему мне сказали, что это Patek Philippe).

И вот однажды в Вене в фирменном салоне Patek Philippe, я увидел практически такие же, только у старых отцовских был немножко более грубый корпусЯ купил в том шикарном салоне часы и очень был рад. 

Первое потрясение с ними случилось, не прошло и года: они встали. Многие наши знатоки уверяли, что этого по определению не может быть, Patek Philippe не может встать вообще никогда, а уж тем более в первый год. Тем не менее они стояли. Прискорбно было то, что в то время в Москве еще не было фирменного магазина. Они стояли, а я не знал, что с ними делать. Благо через несколько месяцев я оказался в Швейцарии, где такой магазин был. Они сказали: «Чепуха, мы сейчас все сделаем, но надо платить, гарантийный срок окончился». После непродолжительного скандала они сказали: «Ну ладно, сейчас сделаем, главное, что это чепуха». Но через некоторое время они вышли с извинениями: пришлось отправлять часы на завод, там было что-то более серьезное. И уже бесплатно. И они чувствовали себя неловко. Я уехал, оставив им часы. У меня там были приятели, они потом забрали эти часы и привезли мне. Через некоторое время – ровно по истечении всех гарантийных сроков – они опять встали. И так они периодически ломались, ломались, ломались. Прогресс был в том, что цены на починку поднимались с неимоверной скоростью. Недавно часы встали еще раз. Я пришел, зная, что сейчас будет очередное повышение цены, что делать. Но когда мне объявили, что ремонт будет стоить около 100 тысяч рублей, я был шокирован. Да за 100 тысяч можно прекрасные Omega купить. И отказался от ремонта.

Это что касается сувениров самому себе.


Любимый отель?

Он не самый лучший, но действительно любимый – Dan Tel Aviv Hotel. Именно там мне было хорошо, я был с хорошей компанией, и с этим отелем связаны романтические воспоминания. В Тель-Авиве я тогда был впервые: море, романтика. Я шел вечером прямо в трусах и купался, и в таком же виде возвращался, хотя это был отель не курортный, а городской. Там все говорили по-русски. Все это вместе и делает его моим любимым.

Потом я бывал во всяких Ритцах и черт его знает где. Больше позолоты, больше вежливости и поклонов. Все это приятно, иногда раздражает, а вот там, в Dan, мне было именно хорошо.

Еще, наверное, одним самым лучшим отелем был тот маленький в Швеции, о котором я уже говорил, но ни города, ни названия его я не помню. Кроме замка и лосиного заповедника, там игрушечный паровозик, железная дорога, все такое старое, деревянное. И покой, разлитый во всем: все доброжелательны, никакой агрессии. Особенно это хорошо, когда попадаешь туда из России. Может быть, если бы я пожил сначала в Финляндии или еще где-то, а потом в Швеции, такого бы впечатления то место на меня не произвело. 

Что вы слушаете/смотрите в самолете?

В самолетах я читаю. Электронные книжки я вообще за чтиво не считаю. Я читаю литературу. Никогда не смотрю никакие фильмы, мне неинтересно. (Иногда, конечно, могу, но я не приверженец кино: не покупаю, в прокат не беру, специально на какой-то фильм не хожу.)



Худшее путешествие?

Когда я работал адвокатом в Твери, я ездил в Молодой Туд – районный центр в Тверской области. Добираться туда нужно по железной дороге до станции Оленино, а от нее 35 км, пешком, потому что никакой транспорт там практически не ходит. И только в исключительно удачное время года, когда уже все подсохло и не идут дожди, можно дождаться какого-нибудь грузовичка. И вот на таком грузовичке я добирался обратно после судебного процесса из Молодого Туда в Оленино. По расстоянию это было недалеко, а по времени это равнялось очень долгому путешествию, скажем, как от Петербурга до Москвы. 

Ехал я на грузовичке следующим образом. Льнотресту (льняную солому) нагружают на грузовик в кузов, выше, чем кабина, высоко-высоко, прижимают гнетом, а потом гнет привязывают к бортам. И вот на этот соломенный льнотрестовой тюфяк я загрузился. Да не я один, это не такая уж была и экзотика: еще пара баб ехали на этом грузовичке. Проехать 35 км занимало целый день, если не больше, потому что грузовичок кряхтел, переваливался через колдобины, ямы, застревал время от времени. Мы кое-как передвигались, значительно медленнее, чем пешеходы. Но идти пешком было скучно, потому что как раз туда-то я шел пешком, а на обратном пути уже решил шикануть и поехать. В результате такого замечательного передвижения я заснул на этой льнотресте и проснулся на земле – я грохнулся с грузовика, а бабы не успели меня подхватить. Выскочил дико разгневанный водитель, который орал, зачем он связался со мной и что ему за меня отвечать. А я с некоторым любопытством ощупывал себя: сколько у меня переломов? Но ничего, даже синяков не было. (Я, конечно, ударил спину, и потом даже стали возникать разные проблемы с позвоночником, но это было позже.) Я кое-как добрался до места, но потом еще должен был ехать в Торжок. Туда я тоже ехал на грузовике, но уже комфортабельно: никакой льнотресты, а прямо в кузове. Ужас заключался в том, что на дворе стояла довольно холодная погода, а у меня были тоненькие ботиночки с еще более тоненькими носками, и ноги у меня занемели так, что я понял: приеду без ног. Поэтому я обнаглел и постучал в кабину. Водитель остановился, так же, как первый, матеря меня. А в кабине уже сидел какой-то человек. Надо сказать, что в то время в кабинках было почти так же, как и на улице: они никак не отапливались. Теперь вы понимаете, что такое грузовичок 50-х годов. Вы их видели в кино: фанерные, свистящие, дребезжащие, незакрывающиеся, продуваемые со всех сторон. От двигателя, конечно, чуть-чуть шло тепло – если на улице минус 15, то в кабине было минус 10. Так что водитель сжалился надо мной, пересадил к себе, благо до Торжка уже оставалось немного. Так я все-таки приволок свои ноги живыми

И таких путешествий, примерно одинаковых по степени неудачности, у меня в жизни было три. Но самое экзотическое было в Сочи. 

После первого года работы я сам поехал в Сочи, а ничего более шикарного в то время я представить себе не мог. Я не был там никогда. Поехал один, без мамы, без папы, на свои деньги. Выехав к побережью, поезд долго идет вдоль берега и некоторые остановки делает прямо у моря. 

Кто-то распространил в вагоне слух, что уже вот-вот Лазаревское, а остановка там минут 20, все за это время успевают искупаться в море. 

И вот мы втроем, три мужика – один в пижаме, я в спортивных тянучках и в маечке, выскакиваем с тем, чтоб окунуться. Море рядом, но между ним и поездом небольшой заборчик. Мы засекли время и пошли. Стоим уже было у воды, прошло минут восемь. И вдруг из-за забора пацан кричит: «Поезд ваш уходит». Мы несемся, а калитка чуть позади, то есть против хода, прибегаем и видим уже уходящий поезд. Я молодой, мне было 21-22 года, спортивный (занимался бегом), я побежал. Двое были постарше и почти сразу отстали, а я, как молодой конь, догоняю последний вагон, сравниваюсь с ним. Скорости наши уже равны, но он шел медленнее, а теперь набирает. А у меня скорость начинает падать. И самое ужасное, что передо мной последний вагон, а зацепиться не за что. И я пытаюсь, но тут уже он уходит и от меня, мы остаемся трое на станции Лазаревское, совершенно обалдевшие, а кругом пацаны. Я вспоминаю замечательный рассказ Марка Твена «Укрощение велосипеда», обхохочешься. Он там падает, всюду врезается, а пацаны, которые смотрят, дают ему советы и издеваются. Так же и те нам давали советы и явно развлекались.

Мы идем к начальнику станции, там нас встречает мат-перемат. Он говорит, что рядом дорога, «проголосуйте и быстрее доедете». Мы бежим, но ничего не получается. Начальник говорит: «Хрен с вами, сейчас пойдет товарный, остановить его я не могу, но притормозить смогу. Он пойдет очень медленно, прыгайте и доедете до Сочи.» Все происходило в темпе, в ажиотаже, в ужасе. Мы прыгаем, садимся и едем до Сочи. Из нас троих двое ехали самостоятельно, а один с женой. Ей сообщили, чтобы она забрала вещи всех троих и стояла нас ждала.

Но вдруг начались тоннели, три или четыре подряд. А в те года-то ходили паровозы, от них шел дым, в тоннелях оседала гарь, стояла неимоверная жара, а никаких вентиляций еще не было, дышать было возможно только через какую-либо ткань. Мы были похожи на каторжников, с головы до ног тек черный пот, оставляя на коже полосы. Кто-то нашел носовой платок, прикрылся, я замотал лицо майкой. Приезжаем, смотрим друг на друга и начинаем дико хохотать: мы негры. 

Мы подъезжаем к какому-то месту, поезд сильно притормаживает, мы выглядываем, а машинист нам что-то показывает. Проводников-то нету, спросить не у кого, Сочи это или не Сочи, и мы решаем спрыгнуть. Кто головой о дерево, кто как. Тогда товарняк останавливается совсем, мчится к нам машинист. Ну такого мата я вообще не слышал: оказалось, это не Сочи. Машинист нас все же взял обратно на поезд.

Приезжаем мы наконец в Сочи, три зачуханных, грязных мужика, на шикарный вокзал, а он в Сочи действительно шикарный. Стоит несчастная женщина, ждет нас. Мы идем в туалет, раздеваемся догола и пытаемся как-то помыться, а это все-таки не душ. И вдруг в мужской туалет входит уборщица, видит троих голых мужиков и начинает их поносить матом. В общем, только под вечер мы попали в те места, куда ехали.

Все эти поездки разные, но они связаныМеня в них кто-то всегда материл.

Вы как-то давно сказали: «Я вообще-то фартовый, но, видимо, в компенсацию за эту фартовость никогда ни в одном отпуске у меня не бывает хорошей погоды. Если нужно, чтобы в Сахаре случился дождь, надо меня туда отправить». Сохраняется ли это правило до сих пор?

Есть, конечно, исключения, но в целом это общее правило. Я очень везучий, но вот погода…  Со мной имеет смысл ездить в Африку, собачий холод гарантирован.


Читайте также:

Путешествия Вероники Белоцерковской

Путешествия Карена Шахназарова

Путешествия Бориса Беккера

Путешествия Веры Полозковой

Путешествия Игоря Бутмана

Путешествия Ольги Свибловой

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+