You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город

Узнай Дунай

В Будапеште Андрею Карагодину больше музеев и галерей приглянулась культура отдыха

Андрей Карагодин

Старый «мерседес», покачиваясь и скрипя, везет меня в Будапешт. Я впервые в этом городе – хотя однажды, десять лет назад, молодым рейвером с красными волосами ехал сюда из Братиславы. Но не доехал: суровые венгерские пограничники сняли меня с поезда. Тогда, чтобы попасть в Венгрию, еще не надо было иметь визу – всего лишь ваучер. Его-то у меня и не было. Сейчас у меня двухлетний шенген, давно не красные волосы, и еду я не в молодежный хостел, как тогда, а в отель Four Seasons Gresham Palace – самый дорогой в Будапеште. И меня пускают. Не все умрем, но все изменимся.

 В Будапеште бьют 200 термальных источников. На 15 из них устроены бани, например, Сечени (на фото), построенные в 1913-м.

1 из 7

 В Будапеште бьют 200 термальных источников. На 15 из них устроены бани, например, Сечени (на фото), построенные в 1913-м.

 В Будапеште бьют 200 термальных источников. На 15 из них устроены бани, например, Сечени (на фото), построенные в 1913-м.
Центральный рынок Будапешта – место, где чревоугодию поклоняются яростно. Поклонникам любых диет лучше обходить его стороной.

2 из 7

Центральный рынок Будапешта – место, где чревоугодию поклоняются яростно. Поклонникам любых диет лучше обходить его стороной.

Центральный рынок Будапешта – место, где чревоугодию поклоняются яростно. Поклонникам любых диет лучше обходить его стороной.
Four Seasons Gresham Palace – один из четырех гранд-отелей Будапешта и пример образцовой реконструкции старины. Здание парламента – главная доминанта Пешта (часть города на левом берегу Дуная) и архитектурный шедевр. На фото справа – потолок зала заседаний.

3 из 7

Four Seasons Gresham Palace – один из четырех гранд-отелей Будапешта и пример образцовой реконструкции старины. Здание парламента – главная доминанта Пешта (часть города на левом берегу Дуная) и архитектурный шедевр. На фото справа – потолок зала заседаний.

Four Seasons Gresham Palace – один из четырех гранд-отелей Будапешта и пример образцовой реконструкции старины. Здание парламента – главная доминанта Пешта (часть города на левом берегу Дуная) и архитектурный шедевр. На фото справа – потолок зала заседаний.
 Игроки в шахматы в банях Сечени – символ Будапешта.

4 из 7

 Игроки в шахматы в банях Сечени – символ Будапешта.

 Игроки в шахматы в банях Сечени – символ Будапешта.
 Президентский номер New York Palace Hotel и кафе Gerbeaud Cukràszda.

5 из 7

 Президентский номер New York Palace Hotel и кафе Gerbeaud Cukràszda.

 Президентский номер New York Palace Hotel и кафе Gerbeaud Cukràszda.
Бани гранд-отеля Gellért (на фото бас­сейн мужского отделения) доступны не только его постояльцам, но и всем желающим.

6 из 7

Бани гранд-отеля Gellért (на фото бас­сейн мужского отделения) доступны не только его постояльцам, но и всем желающим.

Бани гранд-отеля Gellért (на фото бас­сейн мужского отделения) доступны не только его постояльцам, но и всем желающим.
Бар Ötkert неподалеку от Дуная на Пештской стороне – местный аналог московского бара Дениса Симачева. Здесь дорого и модно.

7 из 7

Бар Ötkert неподалеку от Дуная на Пештской стороне – местный аналог московского бара Дениса Симачева. Здесь дорого и модно.

Бар Ötkert неподалеку от Дуная на Пештской стороне – местный аналог московского бара Дениса Симачева. Здесь дорого и модно.

Десять лет назад Восточная Европа – я не попал в Венгрию, но был и в Чехии, и в Словакии, – показалась мне юной, желающей напиться полной грудью свободы и Запада. По липовым аллеям вдоль Дуная шагали блондинки, полные весны и надежды на новую, чудесную жизнь. Министр обороны США Дональд Рамсфелд идеально выразил эти настроения фразой о «новой Европе» – он противопоставлял ее «старой», погрязшей в политкорректности и бесконечной череде лицемерных и сложных уставов. Казалось, вот-вот и на берегах Дуная зацветет город-сад.

Но то, что я вижу из окна машины теперь, совсем на него не похоже – как не похож на лимузин класса люкс и большой «мерседес», на котором меня везут: видно, что на его ремонте экономили. Заметно, что экономят тут на всем: вдоль дороги из аэропорта там и здесь разбросаны признаки небогатства – кривой асфальт, немытые витрины, неработающие рекламы. Потом мне объяснят, что заводы, которыми была полна Венгрия в советское время, в большинстве своем закрылись, а сельское хозяйство не выдерживает конкуренции с западноевропейским. Что остается? Туризм. Уж тут наследнице сиятельной Австро-Венгерской империи, без сомнения, есть что предложить.

Это видно невооруженным глазом с балкона отеля Four Seasons Gresham Palace, где я занимаю один из двух люксов. Прямо передо мной, за Дунаем, на горе – замок Буда, рядом – памятник, поставленный в 1940-х диктатором Хорти своему погибшему сыну-авиатору. Справа, на моей, Пештской стороне – неоготическая громада парламента, ничуть не уступающая, а то и превосходящая величием похожий на него британский. Сам отель – это бывшее здание английской страховой компании, построенное в лучших образцах ар-нуво (на Дунае его называют югендстилем). Расцвет Будапешта пришелся на последнюю треть XIX века, после того как в 1867 году он официально стал второй столицей Австро-Венгрии. Отсюда его неуловимое сходство с Веной, Берлином, Парижем: все они – дети беспечной belle époque. Времени, когда европейцы разбогатели, как никогда, и стали пользоваться достижениями науки и прогресса. Именно тогда полетели дирижабли, поплыл «Титаник», в больших городах расцвели искусства, появились бульвары, кафе и кабаре, которые воспевал в своих вольных рисунках Анри Тулуз-Лотрек.

При социализме в Gresham Palace был обычный многоквартирный дом, в 90-х его расселили и после многолетней реконструкции сделали первоклассным отелем. (Кстати говоря, жилых домов belle époque – с гаргульями, башенками, эркерами, – которые напрашиваются на подобную реконструкцию, в центре Будапешта хоть отбавляй). Теперь здесь все лаконично, но элегантно: благородное дерево, пастельные цвета, мягкие ткани. Сейчас такое встретишь все реже: например, в лондонском «Савое» подобную простоту заменили на аляповатую роскошь в арабском стиле. А в Будапеште – нет. В каждой детали – кованой решетке, оcтавшейcя на месте, где некогда была шахта лифта, дубовых перилах лестницы, даже неспешных манерах директора гостиницы, седовласого корсиканца Ива Джакометти, явно чувствуется любовь к старине.

Отель едва ли заполнен наполовину, и тишина в просторных холлах придает ему особое очарование. Впрочем, пытливый ум тут же задает вопрос относительно экономической целесообразности гостиничного бизнеса в Будапеште. Тем более что отелей уровня Grеsham Palace в Будапеште еще как минимум три – и для кого, спрашивается, они все построены?

В поисках ответа на этот вопрос отправляюсь в бани Сечени. Это главный аттракцион Будапешта, нечто среднее между нашими Сандунами и бассейном «Чайка». Несколько бассейнов, куда поступает вода из горячих термальных источников – в скальных породах под Будапештом их бьет несколько сотен, – окружены богато декорированными павильонами с колоннадами и трибунами, под которыми расположились разнообразные сауны и хаммамы, бассейны с горячей и холодной водой и кафе со здешними пирожными – усыпанными марципанами «миньонами».

Воды будапештских источников оказывают общеукрепляющее воздействие на организм – в этом лучше всяких научных данных убеждают будапештские пенсионеры, которые приходят в Сечени с утра, выпивают кружку местного пива Deher и целыми днями стоят по грудь в воде, разыгрывая партии в шахматы в духе Эмануила Ласкера. Остальные посетители – их большинство – туристы: немецкие и австрийские пенсионеры, молодежь, судя по виду, то ли из Техаса, то ли из Австралии, вездесущие японцы и китайцы. Возможность плескаться под открытым небом в центре города приводит их в совершенный восторг: тут и всякому москвичу станет совершенно очевидно, что закрытие бассейна «Москва» было, выражаясь словами нынешнего мэра Собянина, «градостроительной ошибкой».

Сечени – экспортный продукт, рассчитанный в основном на туристов, местные, как правило, ходят в другие бани. Это объясняет мне мой венгерский друг, фотограф Андраш Фекете, пока мы ждем своей очереди в кассу метро, где пожилая кассирша старается объяснить на английском языке паре итальянцев тонкости пользования проездным (еще одно доказательство уважительного отношения к туристам, важнейшему источнику дохода Будапешта). Метро в Будапеште – самое старое в Европе, старше только лондонское. Однако больше всего здесь меня поражают не стальные конструкции с мощными клепками, а контролеры – как минимум трое мужчин в самом расцвете сил дежурят у каждого выхода на платформу, ловя безбилетников. Учитывая, что в будапештском метро три линии, страшно представить, какое количество трудоспособных мужчин занято этим важнейшим делом.

А мы тем временем едем на встречу со столичной богемой: автобус должен отвезти нас за сто с лишним километров, в городок Шиофок на озере Балатон. Там, в здании бывшего хлебозавода, открывается выставка молодых венгерских фотографов, в том числе и Фекете. Вернисаж сопровождается обслуживанием спиртными напитками с закусками, самые вкусные из которых – лангош, нечто среднее между пончиками и блинами, и концертом симфонического оркестра, половина музыкантов которого, что очевидно, уже сделали свой подход к бару. Под местное вино Irsai Olivér течет неспешный разговор. Причудливо одетые в винтажные наряды представители творческой интеллигенции сетуют в разговоре со мной на бесперспективность своей жизни и творчества на дунайской окраине Европы. Уезжать, естественно, при этом никуда не собираются. Все это напоминает мне Москву начала 90-х годов: те же закрытые хлебозаводы и ткацкие фабрики, те же люди в нарядах «с Тишинки», та же трогательная и небесталанная художественная самодеятельность, то же вино, те же разговоры. А главное – тот же ритм, неспешный и убаюкивающий, когда кажется, что вся жизнь – то ли впереди, то ли позади, а сейчас надо расслабиться и наслаждаться – собой и друг другом.

Это ощущение только усиливается, когда поздним вечером мы возвращаемся в центр Будапешта. Вместо австрийских пенсионеров по улицам теперь ходят толпы молодых людей и девушек в возрасте от шестнадцати до сорока. Там и здесь открыты бары и клубы – вернее, барами в строгом смысле слова это назвать нельзя. Баром является весь город – огорожены громадные пустыри, до отказа наполненные молодежью, которая бурлит, выпивает, смеется, общается, перемещается туда и обратно, образовывая причудливые компании. Мы начинаем в клубe Gödör – в недостроенном, точнее, построенном только на один цокольный этаж музыкальном театре по образцу Театра Наталии Сац. Теперь там, где должны были сдавать пальто сотни культурных горожан, устремляется в бесконечность барная стойка. Выпиваем, идем в следующий бар, потом в еще один, везде заказывая по местной настойке «Уникум» и запивая ее пивом. Всюду тысячи красивых девушек – и, как мне кажется, никто из них не испытывает никаких иллюзий по поводу скоротечности жизни и каждая готова ко всему спектру чувственных наслаждений. А чего вы еще хотели от столицы европейской порноиндустрии, где профессия актрисы взрослого кино считается вполне достойной того, чтобы сообщить об этом выборе маме?

Все это приводит меня в восторг. «Именно так, свободно и беззаботно, мы гуляли в Москве в начале 90-х, когда нам было по семнадцать лет, ни у кого из нас не было ни денег, ни карьер, ни кредитов, а только молодость, красота и наступившая свобода», – говорю я Андрашу. Он ухмыляется: мол, ты видел кое-что, но отнюдь не все. Фекете ведет меня на остров Маргит посреди Дуная. Днем здесь занимаются спортом и гуляют с детьми, а ночью... Ночью ритмичные удары дискотеки слышны уже за несколько километров. Маргит – это десятки баров на тысячи человек, расположенные один за другим вдоль берегов, и все они полны танцующего, разговаривающего, смеющегося народа. В основном девушек. Я беру «лонг-айленд» и становлюсь, как сказал бы поэт Кузмин, «счастлив, прямо, просто счастлив»!

Куда идти в воскресенье, наутро после ночи на острове Маргит? Конечно же, в бани, причем не Сечени, а в аутентичные, куда ходят местные. Из множества вариантов мы выбираем Лукаш на стороне Буда. Тут тоже колоннада, как в Сечени, но без следов недавних реставраций, а, наоборот, с признаками благородного запустения, увитая плющом. Перед входом висят десятки мраморных досок от благодарных купальщиков, от русских князей до офицеров вермахта.

Мы проводим там почти целый день. Кружим по бассейнам из бани на воздух, загораем на пустых верандах, валяемся на лежаках, но больше всего мне нравится плавать с гордыми седовласыми стариками, не умолкающими ни на секунду, в водоворотах искусственных мальстремов. А потом выходим на улицу – и обнаруживаем прямо напротив новый бар 50Bar. Выясняется, что его открыл известный в Будапеште шеф-повар Ричард Тот вместе с партнером-итальянцем Джованни Скавелли. Первый готовит, второй крутит пластинки с приятным диско-хаусом и мягким техно в духе dj Компаса Врубеля. Прямо под верандой – поросший тиной пруд Molnár János, глубина которого, как уверяет хозяин, необъятная, отчего этот провал зенесен в список природных чудес ЮНЕСКО. Здесь мы проведем остаток дня – а я бы, может, провел и всю оставшуюся жизнь.

На следующий день мы идем на центральный городской рынок. Под коваными сводами ряды со знаменитой венгерской салями, копченой речной рыбой и дичью – всем тем, от чего популярного диетолога Пьера Дюкана хватил бы немедленный удар. Но нам – не сюда. Мы поднимаемся на второй этаж, где расположились лотки со шкварчащими сардельками и прочей незамысловатой, но оттого особенно вкусной снедью. Наливаем себе пиво и фрёч – смесь белого вина и минеральной воды (на русские деньги стакан стоит сорок рублей) и вливаемся в толпу будапештских стариков, у каждого из которых в руках свернутый пакет и стакан со фрёчем. Они вышли из дома от сварливых жен якобы за продуктами, а придут к обеду – под хмельком, и не уверен, что с большим количеством покупок.

Конечно, в Будапеште есть и музеи, картинные галереи, театры, опера, кондитерские, некоторые открыты по сто с лишним лет, магазины с антиквариатом (знатоки говорят, что выбор мебели ар-нуво и ар-деко здесь лучший в Европе). Но мне нужны не они, а бани, бары, старики и фрёч. Дунайский ритм, которым живешь только в юности и в старости. Когда никуда не торопишься и ничего не ждешь. «Уже» или «еще» – совершенно не важно

ФОТО: Lisa Limer

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+