You are viewing the Russian CN Traveller website. If you prefer another country’s CN Traveller website, select from the list

путешествие В город

В Японию с детьми

Большое путешествие Льва Данилкина с сыном Матвеем

Лев Данилкин

   

Нагулявшись по Тропе философов, Матвей медитирует в одном из окрестных буддистских храмов

С чем ассоциируется Япония у современных детей? С нападающим ЦСКА Кэйсукэ Хондой и конструктором Лего Ninjago, считает Лев Данилкин. После поездки сюда к этому набору у его сына Матвея добавились пагоды, самураи, ниндзя и сосед Тоторо.

Тогда, не в силах вынес­ти красоту Гинканку...Кинкаку... Гукику... — с утра пораньше меня стукнуло в онсэне (это такие японские бани) током, поэтому я путаю некоторые экзотические слова, — монах поджег его, и самое знаменитое здание в Япо­нии превратилось в кучку...
 

Во что оно там превратилось, Матвей все равно не слышит: я пересказываю ему финал «Золо­того храма» Мисимы и одновре­менно пытаюсь протолкнуть его поближе к восстановленной до­стопримечательности. Киотский Кинкакудзи (вход $5) — как, впрочем, и Гинкакудзи, Серебряный павильон, — представляет собой рубленую избу размером с дачу на Николиной горе; мостики, клены и кривые сосны по периметру придают пейзажу ощутимо японский характер. Находиться рядом с этими священными для аборигенов строениями днем так же странно, как в чужой спальне ночью. Японцы испытывают коллективные оргазмы при любой возможности — в период цветения сакуры, в сезон красных кленов, при виде того, как Золотой храм отражается в пруду, а тень от Серебряного ложится на залитый лунным светом белый песок. Выглядят они в этот момент так, будто как минимум увидели голую Мэри­лин Монро в ванне с мыльной пеной. Большинство буквально стонет от восторга (меньшая часть — от того, что их кости не выдержали напора толпы и уже хрустнули). Ну что, как тебе тут, нравится? Матвей увлеченно разглядывает петушка на позолоченном коньке и кивает: «Очень похож на эмб­лему «Тоттенхэма».

Тропа философов начинается от Гинкакудзи, Серебряного павильона

От Серебряного храма — Гинкакудзи — вдоль аккуратно зака­тан­­ного в бетон ручья, из которого там и тут живописно торчат ржавые трубы, проложена так назы­ваемая Тропа философов: дорож­­ка, где в стародавние времена любил прогуливаться известный философ Нисида Китаро. На вопрос, какие конкретно проблемы обдумывал этот мудрый джентльмен, я ответить не смог, и Матвей потерял к японской философии всякий интерес. Более того, обнаружив, что тропа на самом деле состоит из двух параллельных, устланных бетонными плитами дорожек, он заявил, что пусть по тропе философов иду я, тог­да как он будет путешество­вать сепаратно, по «тропе электриков» (над второй тропой была проложена линия электропередачи, и ему стало интересно, получится ли в ручье японская ба­ня, если опустить про­вода в воду). Теоретически ты медленно бродишь по тропе, разглядывая са­куру, прислушиваясь к плеску золотых рыбок в ручье, заходя в дзенские сады из песка и камней в окрестных храмах и святилищах — и размышляя о сибуми, японской эстетике простой, ненавязчивой красоты. На практике самозваных Нисид Китаро тут пруд пруди, и ты просто медленно движешься в некой очереди, чувствуя себя как на похоронах Сталина.

В капсульном отеле округлые, из свежего твердого пластика своды цвета слоновой кости и полочка с розетками в изголовье

Главная проблема, связанная с Японией, состоит в том, что эта страна полностью, на двести процентов, соответствует стереотипам. Фудзи выглядит ровно так, как на картинках: фантасмагорический посреди плоской зеленой равнины, засне­жен­ный конус — ах, ах. Ирония в том, что японцы слишком хорошо экспортировали свою «японскость»; до такой степени хорошо, что при встрече с оригиналом (действительно экзотическим) загадочным он не кажется. Япония — страна постоянного дежавю. Она похожа на ближайшую «Якиторию», не хуже, но и не лучше. Все известно заранее. Ну почти все.

Я не видел, в каком гробу хоронили Стива Джобса, но уверен, что его тело чувствовало бы себя в капсуле 9 Hours как дома

При попытке забронировать киотский капсульный отель 9 Hours ($48 за капсулу) на booking.com возникает предупреждение, что с детьми туда хода нет; на сайте самой гостиницы дискриминационные ограничения, однако же, отсутствуют. Мы рискнули — и никто не попытался нас выставить: безропотно выдали ключи от двух нижних капсул, юкаты и гигиенические наборы. 
 

Верхние этажи 9 Hours — од­но из тех редких мест в Японии, о которых невозможно составить представление по чужим рассказам. Там реально здорово — особенно непосредственно в спальном отсеке, напоминающем казарму клонов в Star Wars: длинный зал-пенал с двухэтажными модулями; черные стены бликуют в полутьме — светятся лишь окошки капсул. Внутри капсулы — неожиданно глубокой — просторно и приятно-тревож­но; кажется, что тебя упаковали для отправки в 3013 год.

 

Я не видел, в каком гробу хоронили Стива Джобса, но уверен, что его тело чувствовало бы себя в капсуле 9 Hours как дома. Матвей тоже каким-то образом почувствовал, чьи уши торчат за дизайном все­го этого инкубатора гармоничных личностей: теперь он, видите ли, понял, как чувствует себя айфон в коробке. 

Канонический образ Японии — белый синкансэн на фоне заснеженной Фудзи и цветущей саку­ры. Вы окажетесь внутри этой картинки примерно на сороковой ми­нуте переезда из Токио в Киото, если едете самым быстрым синкансэном типа Nozomi. Синкансэны — это поез­­да-пули, если не самые быстрые, то самые красивые в мире. Матвей назвал их «шимпанзен», хотя на самом деле морды у них слеплены как будто с посмертной маски Удава из «38 попугаев»: приплюснутая, карикатурно-вытянутая и добродушная. Говорят, многие отцы по воскресеньям здесь специально водят детей либо на платформы, либо на мосты и просто смотрят на поезда, совместно медитируют, фотографируются с ними, обсуждают их дизайн и ходовые качества. Трейнспоттинг всегда считался чудачеством, не имевшим массового распространения, но в Япо­нии каждый ребенок становится трейнспоттером. На двадцатиперронных вокзалах запросто можно проторчать целый час — что-нибудь происходит там постоянно; интервалы движения только между Токио и Осакой составляют три минуты. Чувствуешь себя будто посреди комнаты с огромной моделью желез­ной дороги — и батарейки никогда не кончаются.
 

В Японии несомненно есть что-то паранормальное. Однако не следует верить тем, кто характеризует ее как самую интересную страну на свете

Тот, кто потратит все время, отведенное на поездку в Японию, на вокзалы, поступит... мудро.
 

Не спешите выходить в город, на станциях куча всего интересного помимо поездов: дизайн камер хранения, муляжи еды в ресторанах, дикие предметы в торговых автоматах, дорожные наборы бенто, намалеванные на платформах указатели Ladies Only. Гениальное детское развлечение — коллекционировать памятные отпечатки. На некоторых станциях выставлены столики, на которых лежат специальные наборы путешественника — большая печать с эмблемой конкретной станции и фирменная гербовая бумага. Обратная сторона этой прекрасной традиции в том, что вы все время будете искать эти чертовы столики, которые как назло запрятаны в самых неприметных углах.

Японцы одержимы железными дорогами: половина страны даже ест палочками в виде поездов-синкансэнов

В Нару, которая 1200 лет назад была столицей, ездят из Киото на поездах попроще — смотреть старозаветную, «нешимпанзенскую» Японию: скребущие небо пагоды, павильоны с китайскими крышами, аллеи с ка­менными фонарями и гигант­cкий (са­мое большое деревянное зда­ние в мире) храм, в который интегрирован исполинский Будда. В одной из колонн проточено отверстие. Это Ноздря Будды; точность пропорций не подле­жит сомнению. Взрослый, засунувший в этот деревянный нос голову, проведет здесь остаток жизни, а вот дети, которых родители насильно ставят в десятиминутную очередь, теоретически в состоянии выползти из этих тисков полуживыми. Счастливчиков встречают действующими на манер нашатыря вспышками фотоаппаратов.

 

Первостатейной, однако, ­достопримечательностью Нары ­является тамошняя фауна — олени. Их поголовье составляет аж 1200 штук, они мелкотравчатые и похожи на заколдованных беспризорников. Наглые твари, они бродят по парку, а кое-где по городу, высматривая вахлачков, которые держат на­готове купленные по ¥150 ($1,5) за пачку специальные «диарс-кукиз» в на­дежде, что олешка смилостивится и откусит кусочек. В действительности это напоминает кормление крокодилов — через двадцать секунд от пачки «кукиз» не остается даже бумажной упаковки, а затем начинается визг: мелкий рогатый скот обступает благодетеля и принимается шурудить зубами в рюкзаке, хватая все подряд. Именно так мы лишились одного из трех карпов-коинобори, которых планировали повесить на шесте, чтобы они надувались от ветра: Бемби сжевал.

Кормление оленей в Наре напоминает кормление крокодилов

В храме перед молельными воротцами надо дернуть за канат, хлопнуть в ладоши и поклониться

Разумеется, страну, где парковщики размахивают звездными мечами, где огородники выращивают кубические арбузы, где пятилетних детей в парке аттракционов пугают свежесрубленными головами и свежевывороченными кишками, где в тарелках для лапши есть специальные карманчики для ай­фонов и где в общественных банях сквозь воду пропускают электрический ток, трудно назвать совсем уж обычной. Нет-нет, в Японии несомненно есть что-то паранормальное. Однако не верьте тем, кто расписывает ее как самую интересную страну на свете. Токио похож на гибрид Франкфурта и Минска; и даже в «древнем Киото» охотникам за диковинками приходится ­нелегко — город некомпактный, не зеленый, и преодоление расстояний между любопытными объектами занимает много времени. Страна самураев и нинд­зя? Но «самурайские замки» больше похожи на увеличенные копии лаковых шкатулок — такие же пустые внутри, а все ниндзя сконцентрированы в «парках развлечений», где можно арендовать костюм наемного убийцы, покидать пластмассовые сюрикэны и провести пятнадцать минут в «ниндзя-хаусе» — доме-­лабиринте с потайными дверьми и вращающимся фальшивым буфетом. Детям нравится, но есть ощущение, что сам аттракцион спроектировали в Белоруссии в конце 70-х годов.
 

Тем не менее лучшее детское место в мире находится именно в Японии. Оно называется музей Ghibli, и одна из наиболее примечательных его особенностей заключается в том, что попасть туда практически невозможно. Представьте себе, что вы японец, не говорящий по-русски, и вам нужно достать билет на некий детский утренник в гарнизонный дом офицеров какого-нибудь закрытого Челябинска-65. Примерно так же чувствует се­бя иностранец, который хочет попасть в Ghibli. Билеты не купишь ни на входе, ни по интернету; ваучеры — на строго определенное время — необходимо заказывать сильно заранее через ав­томаты, встречающиеся в некой особой торговой сети, с дисплеями только на иероглифах. Собственно, это и есть главная зада­ча при по­ездке в Японию с ре­бенком — раздобыть ваучер в му­зей Ghibli (взрослым $10, детям $4); ваучер, который за­тем обменивается на удивительные билетики — картонки, в которые вклеены три настоящих, на кино­пленке, цветных кадра из мультфильмов Миядзаки. 
 

Японцам так хорошо удалось экспортировать свою "японскность", что при встрече с оригиналом - действительно экзотическим - загадочным он уже не кажется

Ghibli — киностудия, на которой работает Хаяо Миядзаки, гений мультипликации. У меня хватило ума перед поездкой в Японию показать Матвею «Тоторо», «Унесенных призраками», «Рыбку Поньо», «Принцессу Мононоке» и «Войну тануки в периоды Хэйсэй и Помпоко» — чрезвычайно странные, невероятно красивые, пропитанные колдовством и пронизанные ироничной меланхолией мультфильмы про маленьких де­во­чек, призраков, духов и оборот­ней, из которых ребенок, не читавший ни Мураками, ни японской гла­вы «Чапаева и Пустоты» и не видевший «Трудности пе­ревода», может тем не менее трансплантировать себе в голову образ этой страны — слишком быстро открывшейся миру, вестерни­зированной и индустриализованной, однако по сути оставшейся крестьянской, феодальной, изолированной, замкнутой на саму себя и сохраняющей архаичную магию. 

Музей Ghibli - самое лучше для детей место на земле

В кинозале демонстрируют мультфильм, который Хаяо ­Миядзаки снял специально для своего музея: волшебную историю о целой воздушной флотилии Котобусов и втором пришествии Тоторо — очень чинного, надутого от важности до размеров сумоиста, с чопорным зонтом лесного существа; в тот момент, когда Тоторо наконец узнаёт героиню и расплывается в своей гипергагаринской — никакие завязочки не помогут — улыбке, понимаешь, что вот это и есть главный момент в Японии: она нам наконец улыбнулась. Матвей, правда, ­— заметил, что был еще один, не хуже, когда в зале на третьем этаже обнаружился ­гигантский плюшевый ­Котобус, куда можно было заходить, как в настоящий автобус. И еще залезать на крышу — со стороны хвоста. И сползать сверху на морду-капот. И ­бросаться «черными чернушками».
 

Что-то они все же тут знают такое про детей — несмотря на все свои тараканы в голове.

первая полоса

Декабрь-Январь 2016-2017

Подпискана CN traveller

Первые 30 подписчиков на 6 номеров получают реконструирующее средство для волос с маслом иланг-иланга от Secret Professionnel by Phyto.

подписаться

Цифровыевыпуски
CN traveller

facebook

CN Traveller
в Facebook

vkontakte

CN Traveller
в Vkontakte

Twitter

CN Traveller
в Twitter

youtube

Видео-канал
cn traveller

instagram

CN Traveller
в instagram

Instagram
google+

cn traveller
в google+